Неточные совпадения
— И пошел. Хотел было справиться, не оставил ли покойник какого по себе
добра, да толку не добился. Я хозяину-то его говорю: «Я,
мол, Филиппов отец»; а он мне говорит: «А я почем знаю? Да и сын твой ничего, говорит, не оставил; еще у меня в долгу». Ну, я и пошел.
Такие фигуры встречаются на Руси не дюжинами, а сотнями; знакомство с ними, надобно правду сказать, не доставляет никакого удовольствия; но, несмотря на предубеждение, с которым я глядел на приезжего, я не мог не
заметить беспечно
доброго и страстного выраженья его лица.
Из человека честного, щедрого и
доброго, хотя взбалмошного и горячего, он превратился в гордеца и забияку, перестал знаться с соседями, — богатых он стыдился, бедных гнушался, — и неслыханно дерзко обращался со всеми, даже с установленными властями: я,
мол, столбовой дворянин.
Вот, вот она! вот русская граница! // Святая Русь, Отечество! Я твой! // Чужбины прах с презреньем отряхаю // С моих одежд — пью жадно воздух новый: // Он мне родной!.. теперь твоя душа, // О мой отец, утешится, и в гробе // Опальные возрадуются кости! // Блеснул опять наследственный наш меч, // Сей славный меч, гроза Казани темной, // Сей
добрый меч, слуга царей московских! // В своем пиру теперь он загуляет // За своего надёжу-государя!..
Неточные совпадения
Не может быть, чтобы я не
заметил их самоотверженья и высокой любви к
добру и не принял бы наконец от них полезных и умных советов.
Но, однако, мне тотчас же пришел в голову опять еще вопрос: что Софья Семеновна, прежде чем
заметит, пожалуй, чего
доброго, потеряет деньги; вот почему я решился пойти сюда, вызвать ее и уведомить, что ей положили в карман сто рублей.
Так, значит, решено уж окончательно: за делового и рационального человека изволите выходить, Авдотья Романовна, имеющего свой капитал (уже имеющего свой капитал, это солиднее, внушительнее), служащего в двух местах и разделяющего убеждения новейших наших поколений (как пишет мамаша) и, «кажется,
доброго», как
замечает сама Дунечка.
Амалия Ивановна вспыхнула и, озлобившись,
заметила, что она только «
добра желаль» и что она «много ошень
добра желаль», а что ей «за квартир давно уж гельд не платиль».
С тех пор как Штольц выручил Обломовку от воровских долгов братца, как братец и Тарантьев удалились совсем, с ними удалилось и все враждебное из жизни Ильи Ильича. Его окружали теперь такие простые,
добрые, любящие лица, которые все согласились своим существованием подпереть его жизнь, помогать ему не
замечать ее, не чувствовать.