Не успел я ему ответить, не успела собака моя с благородной важностью донести до меня убитую птицу, как послышались проворные шаги, и человек высокого росту, с усами,
вышел из чащи и с недовольным видом остановился передо мной. Я извинился, как мог, назвал себя и предложил ему птицу, застреленную в его владениях.
Чертопханов успокоился, подошел к Тихону Иванычу, взял его за руку, дерзко глянул кругом и, не встречая ни одного взора, торжественно, среди глубокого молчания,
вышел из комнаты вместе с новым владельцем благоприобретенной деревни Бесселендеевки.
— Дай знать, когда скончается, — шепнул,
выходя из комнаты, становой Перфишке, — а за попом, я полагаю, сходить и теперь можно. Надо ж порядок соблюсти, особоровать его.
Неточные совпадения
Мы с ним толковали о посеве, об урожае, о крестьянском быте… Он со мной все как будто соглашался; только потом мне становилось совестно, и я чувствовал, что говорю не то… Так оно как-то странно
выходило. Хорь выражался иногда мудрено, должно быть
из осторожности… Вот вам образчик нашего разговора...
Я
вышел из-под навеса; мельничиха поднялась с кадки и хотела уйти. Я заговорил с нею.
А я
из комнаты больной не
выхожу, оторваться не могу, разные, знаете, смешные анекдотцы рассказываю, в карты с ней играю.
— Да, — возразил я, — конечно. Притом всякое несчастье можно перенести, и нет такого скверного положения,
из которого нельзя было бы
выйти.
— Во всяком случае я прав, — отвечал я. — Если б вы даже и умерли, вы все-таки
вышли бы
из вашего скверного положения.
Приехала к нам
из своей вотчины,
из Тамбова, велела всю дворню собрать, да и
вышла к нам.
Тут она, братцы мои, пропала, а Гавриле тотчас и понятственно стало, как ему
из лесу, то есть,
выйти…
— Пьяный человек-с, — отвечал бурмистр, в первый раз употребляя «слово-ер», — неработящий.
Из недоимки не
выходит вот уж пятый год-с.
— Оно, пожалуй, можно и здесь, — возразил толстяк, — вот, не угодно ли сюда. (Он повел меня в другую комнату, только не в ту,
из которой
вышел.) Хорошо ли здесь вам будет?
Купец вручил приказчику небольшую пачку бумаги, поклонился, тряхнул головой, взял свою шляпу двумя пальчиками, передернул плечами, придал своему стану волнообразное движение и
вышел, прилично поскрипывая сапожками. Николай Еремеич подошел к стене и, сколько я мог заметить, начал разбирать бумаги, врученные купцом.
Из двери высунулась рыжая голова с густыми бакенбардами.
— Барыня приказала, — продолжал он, пожав плечами, — а вы погодите… вас еще в свинопасы произведут. А что я портной, и хороший портной, у первых мастеров в Москве обучался и на енаралов шил… этого у меня никто не отнимет. А вы чего храбритесь?.. чего?
из господской власти
вышли, что ли? вы дармоеды, тунеядцы, больше ничего. Меня отпусти на волю — я с голоду не умру, я не пропаду; дай мне пашпорт — я оброк хороший взнесу и господ удоблетворю. А вы что? Пропадете, пропадете, словно мухи, вот и все!
Оно действительно вернее; а то с нынешним народом беда: как раз
из повиновения
выйдет и уважение потеряет.
Гость войдет — мой Андрюша приподнимется, прилично улыбнется и покраснеет; гость
выйдет — он сядет опять, достанет
из кармашика щеточку с зеркальцем и волосики себе причешет.
Правда: комнатка твоя
выходила в сад; черемухи, яблони, липы сыпали тебе на стол, на чернильницу, на книги свои легкие цветки; на стене висела голубая шелковая подушечка для часов, подаренная тебе в прощальный час добренькой, чувствительной немочкой, гувернанткой с белокурыми кудрями и синими глазками; иногда заезжал к тебе старый друг
из Москвы и приводил тебя в восторг чужими или даже своими стихами; но одиночество, но невыносимое рабство учительского звания, невозможность освобождения, но бесконечные осени и зимы, но болезнь неотступная…
Вдруг
из бильярдной
вышел человек, несколько растрепанный и не совсем твердый на ногах.
Очень мы с Василием слюбились;
из головы он у меня не
выходил; а дело было весною.
—
Вышла дробь! Как же так! Ведь мы с собой
из деревни почитай что фунтов тридцать взяли! целый мешок!
Стародум. Оно и должно быть залогом благосостояния государства. Мы видим все несчастные следствия дурного воспитания. Ну, что для отечества может
выйти из Митрофанушки, за которого невежды-родители платят еще и деньги невеждам-учителям? Сколько дворян-отцов, которые нравственное воспитание сынка своего поручают своему рабу крепостному! Лет через пятнадцать и выходят вместо одного раба двое, старый дядька да молодой барин.
Неточные совпадения
Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только
выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили
из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».
По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает
из них cop.
Из других дверей
выходит Осип с чемоданом на голове.
— Мы рады и таким! // Бродили долго по́ саду: // «Затей-то! горы, пропасти! // И пруд опять… Чай, лебеди // Гуляли по пруду?.. // Беседка… стойте! с надписью!..» // Демьян, крестьянин грамотный, // Читает по складам. // «Эй, врешь!» Хохочут странники… // Опять — и то же самое // Читает им Демьян. // (Насилу догадалися, // Что надпись переправлена: // Затерты две-три литеры. //
Из слова благородного // Такая
вышла дрянь!)
И тут я с печи спрыгнула, // Обулась. Долго слушала, — // Все тихо, спит семья! // Чуть-чуть я дверью скрипнула // И
вышла. Ночь морозная… //
Из Домниной избы, // Где парни деревенские // И девки собиралися, // Гремела песня складная. // Любимая моя…
С большущей сивой гривою, // Чай, двадцать лет не стриженной, // С большущей бородой, // Дед на медведя смахивал, // Особенно как
из лесу, // Согнувшись,
выходил.