Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать в подарок кислые персики и другие сырые произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на уважение г-на Полутыкина к его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось рыбой, рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв вида ромба или трапеции.
Неточные совпадения
Впрочем, как он умен ни был,
водились и
за ним многие предрассудки и предубеждения.
Аркадий Павлыч, засыпая, еще потолковал немного об отличных качествах русского мужика и тут же заметил мне, что со времени управления Софрона
за шипиловскими крестьянами не
водится ни гроша недоимки…
Заметьте, что решительно никаких других любезностей
за ним не
водится; правда, он выкуривает сто трубок Жукова в день, а играя на биллиарде, поднимает правую ногу выше головы и, прицеливаясь, неистово ерзает кием по руке, — ну, да ведь до таких достоинств не всякий охотник.
Шалостей
за ним не
водилось никаких: не стукнет, бывало; сидит себе в уголку
за книжечкой, и так скромно и смирно, даже к спинке стула не прислоняется.
Сядет, бывало,
за фортепьяны (у Татьяны Борисовны и фортепьяны
водились) и начнет одним пальцем отыскивать «Тройку удалую»; аккорды берет, стучит по клавишам; по целым часам мучительно завывает романсы Варламова: «У-единенная сосна» или: «Нет, доктор, нет, не приходи», а у самого глаза заплыли жиром и щеки лоснятся, как барабан…
За стойкой, как
водится, почти во всю ширину отверстия, стоял Николай Иваныч, в пестрой ситцевой рубахе, и, с ленивой усмешкой на пухлых щеках, наливал своей полной и белой рукой два стакана вина вошедшим приятелям, Моргачу и Обалдую; а
за ним в углу, возле окна, виднелась его востроглазая жена.
Впрочем, не одни хозяйственные затеи
за ним
водились: он пёкся также о благе крестьян.
Тотскакал так же быстро, но прыгал выше и дальше; этотшагом шел вольнее, а рысью трясче и «хлябал» иногда подковами — то есть стучал задней о переднюю:
за темникогда такого сраму не
водилось — сохрани Бог!
— Бог с ними! Бог с ними! — сказал с беспокойством Александр. — И вы, дядюшка, начали дико говорить! Этого прежде не
водилось за вами. Не для меня ли? Напрасный труд! Я стремился выше — вы помните? Что ж вышло?
По общему мнению, он был безгрешен, и
водились за ним только две слабости: во-первых, он стыдился своей доброты и старался маскировать ее суровым взглядом и напускною грубостью, и, во-вторых, он любил, чтобы фельдшера и солдаты называли его вашим превосходительством, хотя был только статским советником.
Большая часть, проникнутая сознанием своего бессилия и величием начальнической милости, — с трепетом
возится за его поручением и хоть не сходит с ума, но сколько выдерживает опасений, сомнений, сколько тяжелых часов переживает, ежели что-нибудь не сделается или сделается не совсем так, как поручено…
Привычка пересыпать русскую речь французскими фразами и прежде
водилась за ее кузиной, но теперь это резче бросалось и придавало разговору неприятный ей, суетный оттенок.
Неточные совпадения
Так как я знаю, что
за тобою, как
за всяким,
водятся грешки, потому что ты человек умный и не любишь пропускать того, что плывет в руки…» (остановясь), ну, здесь свои… «то советую тебе взять предосторожность, ибо он может приехать во всякий час, если только уже не приехал и не живет где-нибудь инкогнито…
Крестьяне рассмеялися // И рассказали барину, // Каков мужик Яким. // Яким, старик убогонький, // Живал когда-то в Питере, // Да угодил в тюрьму: // С купцом тягаться вздумалось! // Как липочка ободранный, // Вернулся он на родину // И
за соху взялся. // С тех пор лет тридцать жарится // На полосе под солнышком, // Под бороной спасается // От частого дождя, // Живет — с сохою
возится, // А смерть придет Якимушке — // Как ком земли отвалится, // Что на сохе присох…
Среди этой общей тревоги об шельме Анельке совсем позабыли. Видя, что дело ее не выгорело, она под шумок снова переехала в свой заезжий дом, как будто
за ней никаких пакостей и не
водилось, а паны Кшепшицюльский и Пшекшицюльский завели кондитерскую и стали торговать в ней печатными пряниками. Оставалась одна Толстопятая Дунька, но с нею совладать было решительно невозможно.
— Уж извините, Софья Ивановна! Уж позвольте вам сказать, что
за мной подобных скандальозностей никогда еще не
водилось.
За кем другим разве, а уж
за мной нет, уж позвольте мне вам это заметить.
Вскрикнули, как
водится, всплеснув руками: «Ах, боже мой!» — послали
за доктором, чтобы пустить кровь, но увидели, что прокурор был уже одно бездушное тело.