Неточные совпадения
Внутренность леса постепенно темнеет; алый свет вечерней зари медленно скользит по корням и стволам деревьев, поднимается все выше и выше, переходит от нижних, почти еще голых,
веток к неподвижным, засыпающим верхушкам…
Ермолай бросил несколько еловых
веток на огонь;
ветки тотчас дружно затрещали, густой белый дым повалил ему прямо в лицо.
Я благополучно спустился вниз, но не успел выпустить из рук последнюю, ухваченную мною
ветку, как вдруг две большие, белые, лохматые собаки со злобным лаем бросились на меня.
Он опять глядит, глядит: а перед ним на
ветке русалка сидит, качается и его к себе зовет, а сама помирает со смеху, смеется…
Вот зовет она его, и такая сама вся светленькая, беленькая сидит на
ветке, словно плотичка какая или пескарь, а то вот еще карась бывает такой белесоватый, серебряный…
Там недавно срубленные осины печально тянулись по земле, придавив собою и траву и мелкий кустарник; на иных листья еще зеленые, но уже мертвые, вяло свешивались с неподвижных
веток; на других они уже засохли и покоробились.
Я бросился под высокий куст орешника, над которым молодой, стройный клен красиво раскинул свои легкие
ветки.
Где-нибудь далеко, оканчивая собою тонкую
ветку, неподвижно стоит отдельный листок на голубом клочке прозрачного неба, и рядом с ними качается другой, напоминая своим движением игру рыбьего плёса, как будто движение то самовольное и не производится ветром.
Волшебными подводными островами тихо наплывают и тихо проходят белые круглые облака — и вот вдруг все это море, этот лучезарный воздух, эти
ветки и листья, облитые солнцем, — все заструится, задрожит беглым блеском, и поднимется свежее, трепещущее лепетанье, похожее на бесконечный мелкий плеск внезапно набежавшей зыби.
И идут они, люди сказывают, до самых теплых морей, где живет птица Гамаюн сладкогласная, и с дерев лист ни зимой не сыплется, ни осенью, и яблоки растут золотые на серебряных
ветках, и живет всяк человек в довольстве и справедливости…
Листва на березах была еще почти вся зелена, хотя заметно побледнела; лишь кое-где стояла одна, молоденькая, вся красная или вся золотая, и надобно было видеть, как она ярко вспыхивала на солнце, когда его лучи внезапно пробивались, скользя и пестрея, сквозь частую сетку тонких
веток, только что смытых сверкающим дождем.
Непромокаемые плащики, не говоря уже о том, что мешали стрелять, пропускали воду самым бесстыдным образом; а под деревьями точно, на первых порах, как будто и не капало, но потом вдруг накопившаяся в листве влага прорывалась, каждая
ветка обдавала нас, как из дождевой трубы, холодная струйка забиралась под галстух и текла вдоль спинного хребта…
Ночь была тихая, славная, самая удобная для езды. Ветер то прошелестит в кустах, закачает
ветки, то совсем замрет; на небе кое-где виднелись неподвижные серебристые облачка; месяц стоял высоко и ясно озарял окрестность. Я растянулся на сене и уже вздремнул было… да вспомнил о «неладном месте» и встрепенулся.
Статные осины высоко лепечут над вами; длинные, висячие
ветки берез едва шевелятся; могучий дуб стоит, как боец, подле красивой липы.
Неточные совпадения
Вдруг мелкие камни с шумом покатились нам под ноги. Что это? Грушницкий споткнулся;
ветка, за которую он уцепился, изломилась, и он скатился бы вниз на спине, если б его секунданты не поддержали.
Ветки цветущих черешен смотрят мне в окна, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками.
Меж тем уж золотит плоды лучистый Царь, // Вот в самом том саду, где также спеть всё стало, // Наливное, сквозное, как янтарь, // При солнце яблоко на
ветке дозревало.
— // «Какой же ты хвастун, как погляжу!» // Паук ему тут с
ветки отвечает: // «Да ниже ль я тебя, товарищ, здесь сижу?» // Орёл глядит: и подлинно, Паук, // Над самым им раскинув сеть вокруг, // На веточке хлопочет // И, кажется, Орлу заткать он солнце хочет.
«Что, кумушка, ты так грустна?» // Ей с
ветки ласково Голубка ворковала: // «Или о том, что миновала // У нас весна // И с ней любовь, спустилось солнце ниже, // И что к зиме мы стали ближе?» — // «Как, бедной, мне не горевать?» // Кукушка говорит: «Будь ты сама судьёю: // Любила счастливо я нынешней весною, // И, наконец, я стала мать;