Оно и точно не годится: пойдут дети, то, се, ну, где ж тут горничной присмотреть за барыней, как следует, наблюдать за ее привычками: ей уж не до того, у ней уж не то на уме.
Смотрят мужики — что за диво! — ходит барин в плисовых панталонах, словно кучер, а сапожки обул с оторочкой; рубаху красную надел и кафтан тоже кучерской; бороду отпустил, а на голове така шапонька мудреная, и лицо такое мудреное, — пьян, не пьян, а и не в своем уме.
Ведь вот с тех пор и Феклиста не в своем уме: придет, да и ляжет на том месте, где он утоп; ляжет, братцы мои, да и затянет песенку, — помните, Вася-то все такую песенку певал, — вот ее-то она и затянет, а сама плачет, плачет, горько Богу жалится…
Вообще Аркадий Павлыч считается одним из образованнейших дворян и завиднейших женихов нашей губернии; дамы от него без ума и в особенности хвалят его манеры.
Дурным обществом решительно брезгает — скомпрометироваться боится; зато в веселый час объявляет себя поклонником Эпикура, хотя вообще о философии отзывается дурно, называя ее туманной пищей германских умов, а иногда и просто чепухой.
— Да ведь, отцы вы наши, — для кого хорошо? для нашего брата, мужика, хорошо; а ведь вы… ах вы, отцы мои, милостивцы, ах вы, отцы мои!.. Простите меня, дурака, с ума спятил, ей-богу одурел вовсе.
— И сам ума не приложу, батюшка, отцы вы наши: видно, враг попутал. Да, благо, подле чужой межи оказалось; а только, что греха таить, на нашей земле. Я его тотчас на чужой-то клин и приказал стащить, пока можно было, да караул приставил и своим заказал: молчать, говорю. А становому на всякий случай объяснил: вот какие порядки, говорю; да чайком его, да благодарность… Ведь что, батюшка, думаете? Ведь осталось у чужаков на шее; а ведь мертвое тело, что двести рублев — как калач.
— Что ты, что ты, дурак, с ума сошел, что ли? — поспешно перебил его толстяк. — Ступай, ступай ко мне в избу, — продолжал он, почти выталкивая изумленного мужика, — там спроси жену… она тебе чаю даст, я сейчас приду, ступай. Да небось говорят, ступай.
Я вам также забыл сказать, что в течение первого года после моего брака я от скуки попытался было пуститься в литературу и даже послал статейку в журнал, если не ошибаюсь, повесть; но через несколько времени получил от редактора учтивое письмо, в котором, между прочим, было сказано, что мне в уме невозможно отказать, но в таланте должно, а что в литературе только талант и нужен.
— Я тебя любил, я люблю тебя без ума, без памяти — и как подумаю я теперь, что ты этак, ни с того ни с сего, здорово живешь, меня покидаешь да по свету скитаться станешь — ну, и представляется мне, что не будь я голяк горемычный, не бросила ты бы меня!
— Да чего их жалеть-то? Ведь ворам в руки они бы не попались. А в уме я их все время держал, и теперь держу… во как. — Филофей помолчал. — Может… из-за них Господь Бог нас с тобой помиловал.
У́ма (санскр. Umâ) — в индийской мифологии имя дочери Химавата, находящейся в супружестве с Шивой и получающей в более поздние эпохи индийской мифологии многочисленные другие прозвища. Имя Ума — самое древнее и появляется впервые, как имя супруги бога Рудры, прототипа Шивы, уже в ведийских текстах (Тайттирия-араньяка и Кена-упанишада). В Ригведе оно ещё не встречается. В Кена-упанишаде Ума является посредницей между Брахмой и другими богами; оно по-видимому отожествляется с олицетворением речи — Вач (санскр. Vâc, лат. vox). В числе позднейших легенд об Уме есть рассказ о том, как она была застигнута мудрецами риши в лесу Гаури в то время, как находилась в объятиях Шивы. Разгневанный бог обрек каждого самца, который с тех пор вошел бы в лес, на превращение в самку. Подобная же история рассказывается и о богине Рохини, супруге Чандры (месяца), или Сомы, которую последний застиг в объятиях Шивы. Шива обратил обманутого супруга в женщину, и с этих пор Чандра, или Сома, получил женский пол. Ума считается матерью богов Ганеши и Картикеи. (Википедия)
У́ма (санскр. Umâ) — в индийской мифологии имя дочери Химавата, находящейся в супружестве с Шивой и получающей в более поздние эпохи индийской мифологии многочисленные другие прозвища. Имя Ума — самое древнее и появляется впервые, как имя супруги бога Рудры, прототипа Шивы, уже в ведийских текстах (Тайттирия-араньяка и Кена-упанишада). В Ригведе оно ещё не встречается. В Кена-упанишаде Ума является посредницей между Брахмой и другими богами; оно по-видимому отожествляется с олицетворением речи — Вач (санскр. Vâc, лат. vox). В числе позднейших легенд об Уме есть рассказ о том, как она была застигнута мудрецами риши в лесу Гаури в то время, как находилась в объятиях Шивы. Разгневанный бог обрек каждого самца, который с тех пор вошел бы в лес, на превращение в самку. Подобная же история рассказывается и о богине Рохини, супруге Чандры (месяца), или Сомы, которую последний застиг в объятиях Шивы. Шива обратил обманутого супруга в женщину, и с этих пор Чандра, или Сома, получил женский пол. Ума считается матерью богов Ганеши и Картикеи.