Я невольно полюбовался Павлушей. Он был очень хорош в это мгновение. Его некрасивое лицо, оживленное быстрой ездой, горело смелой удалью и твердой решимостью. Без хворостинки в руке, ночью, он, нимало не колеблясь поскакал один на волка… «Что за славный мальчик!» — думал я, глядя на него.
— Что, Николай Еремеев в конторе? — раздался в сенях громкий голос, и человек высокого роста, видимо рассерженный, с лицом неправильным, но выразительным и смелым, довольно опрятно одетый, шагнул через порог.
Моргач иногда по целым неделям обдумывает какое-нибудь, по-видимому простое, предприятие, а то вдруг решится на отчаянно смелое дело, — кажется, тут ему и голову сломить… смотришь — все удалось, все как по маслу пошло.
Маша слегка вспыхнула и с замешательством улыбнулась. Я поклонился ей пониже. Очень она мне нравилась. Тоненький орлиный нос с открытыми полупрозрачными ноздрями, смелый очерк высоких бровей, бледные, чуть-чуть впалые щеки — все черты ее лица выражали своенравную страсть и беззаботную удаль. Из-под закрученной косы вниз по широкой шее шли две прядки блестящих волосиков — признак крови и силы.
– Но вы же молодая девушка, сейчас осень в полной мере блещет своими красками. Всем, кто хочет успеха, хоть в работе, хоть в любви, нужно быть посмелей.
Кто из лешачат посмелей, те ринулись к столу и налили себе по кружке браги.
– Но вы же молодая девушка, сейчас осень в полной мере блещет своими красками. Всем, кто хочет успеха, хоть в работе, хоть в любви, нужно быть посмелей.
Ребята посмелей, робкими шагами, двинулись за ним.