Неточные совпадения
Подражая примеру графини, и княгиня
Вabette, та самая, у которой на руках умер Шопен (
в Европе считают около тысячи дам, на руках которых он испустил дух), и княгиня Аnnеttе, которая всем бы взяла, если бы по временам, внезапно, как запах капусты среди тончайшей амбры, не проскакивала
в ней простая деревенская прачка; и княгиня Расhеtte, с которою случилось такое несчастие: муж ее
попал на видное место и вдруг, Dieu sait pourquoi, прибил градского голову и украл двадцать тысяч рублей серебром казенных денег; и смешливая княжна Зизи, и слезливая княжна Зозо — все они оставляли
в стороне своих земляков, немилостиво обходились с ними…
По милости не расположенных к нему дворян его уезда, проникнутых не столько западною теорией о вреде"абсентеизма"сколько доморощенным убеждением, что"своя рубашка к телу ближе, он
в 1855 году
попал в ополчение и чуть не умер от тифа
в Крыму, где, не видав не одного"союзника", простоял шесть месяцев
в землянке на берегу Гнилого моря; потом послужил по выборам, конечно не без неприятностей, и, пожив
в деревне, пристрастился к хозяйству.
Вот таким-то образом и господин Губарев
попал в барья; долбил-долбил
в одну точку и продолбился.
Он словно
попал в водоворот, словно потерял себя…
Туалеты дам отличались изысканным щегольством; на кавалерах были сюртуки с иголочки, но
в обтяжку и с перехватом, что не совсем обыкновенно
в наше время, панталоны серые с искоркой и городские, очень глянцевитые шляпы. Низенький черный галстук туго стягивал шею каждого из этих кавалеров, и во всей их осанке сквозило нечто воинственное. Действительно, они были военные люди; Литвинов
попал на пикник молодых генералов, особ высшего общества и с значительным весом.
— Vаlеrien, — перебил"Вогis"внушительно, — il y a des dames ici. Я этого от тебя не ожидал. Или ты
в комитет
попасть желаешь?
И
в этот-то мир
попала Ирина, его бывшая Ирина!
Это известие неприятно подействовало на Литвинова: оно усилило его досаду, и он лег
спать рано,
в дурном настроении духа.
Они просто не знали, куда деться, и,
попав на квартиру Литвинова, как говорится,"застряли"
в ней.
Сын его и вдовы, Валериан Владимирович, по протекции
попав в Пажеский корпус, обратил на себя внимание начальства — не столько успехами
в науках… сколько фронтовой выправкой, хорошими манерами и благонравием (хотя подвергался всему, чему неизбежно подвергались все бывшие воспитанники казенных военных заведений), — и вышел
в гвардию.
— Эх, Григорий Михайлыч, что вы говорите! Характер людской разве меняется? Каким
в колыбельку, таким и
в могилку. Или, может быть… — Тут Потугин нагнулся еще ниже, — может быть, вы ей
в руки
попасть боитесь? Оно точно… Да ведь чьих-нибудь рук не миновать.
К утру
в душе Литвинова созрело, наконец, решение. Он положил уехать
в тот же день навстречу Татьяне и,
в последний раз увидавшись с Ириной, сказать ей, если нельзя иначе, всю правду — и расстаться с ней навсегда. Он привел
в порядок и уложил свои вещи, дождался двенадцатого часа и отправился к ней. Но при виде ее полузавешенных окон сердце
в Литвинове так и
упало… духа не достало переступить порог гостиницы. Он прошелся несколько раз по Лихтенталевской аллее.
— Вот, Ирина Павловна, — начал он, — вот то несчастье, которое меня… поразило, которое я должен бы был предвидеть и избежать, если б, как и тогда, как
в то московское время, я не
попал тотчас
в водоворот.
Капитолина Марковна, напротив, не могла устоять на месте; ей все не верилось, что она наконец
попала в Баден.
Ночью, часу во втором, Капитолина Марковна, которая
спала в одной комнате с своей племянницей, вдруг приподняла голову и прислушалась.
— Нет, выслушай меня еще минуту. Ты видишь, я перед тобою на коленях, но не прощения пришел я просить — ты не можешь и не должна простить меня, — я пришел тебе сказать, что друг твой погиб, что он
падает в бездну и не хочет увлекать тебя с собою… А спасти меня…нет! даже ты не можешь спасти меня. Я сам бы оттолкнул тебя… Я погиб, Таня, я безвозвратно погиб! Татьяна посмотрела на Литвинова.
— Не сердись на меня, мой милый, что я
в подобные минуты занимаюсь этим вздором… Я принуждена ехать на бал к одной даме, мне прислали эти тряпки, и я должна выбрать сегодня. Ах! мне ужасно тяжело! — воскликнула она вдруг и приложилась лицом к краю картона. Слезы снова закапали из ее глаз… Она отвернулась: слезы могли
попасть на кружева.
Молотом ударила кровь
в голову Литвинова, а потом медленно и тяжело опустилась на сердце и так камнем
в нем и застыла. Он перечел письмо Ирины и, как
в тот раз
в Москве,
в изнеможении
упал на диван и остался неподвижным. Темная бездна внезапно обступила его со всех сторон, и он глядел
в эту темноту бессмысленно и отчаянно. Итак, опять, опять обман, или нет, хуже обмана — ложь и пошлость…
— Я у них… домовым управляющим, дворецким, — отвечал Бамбаев и ткнул пальцем
в направлении избы. — А во французы я
попал так, для шутки. Что, брат, делать! Есть ведь нечего, последнего гроша лишился, так поневоле
в петлю полезешь. Не до амбиции.
— Сейчас, Степан Николаич, сейчас. А ты, голубчик, процветаешь, наслаждаешься! Ну и слава богу! Куда это тебя несет теперь?.. Вот не думал, не гадал… Помнишь Баден? Эх, было житье! Кстати, Биндасова тоже ты помнишь? Представь, умер.
В акцизные
попал да подрался
в трактире: ему кием голову и проломили. Да, да, тяжелые подошли времена! А все же я скажу: Русь… экая эта Русь! Посмотри хоть на эту пару гусей: ведь
в целой Европе ничего нет подобного. Настоящие арзамасские!
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света //
В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда,
в туз из пистолета //
В пяти саженях
попадал, // И то сказать, что и
в сраженье // Раз
в настоящем упоенье // Он отличился, смело
в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался
в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери //
В долг осушать бутылки три.
Но, шумом бала утомленный, // И утро
в полночь обратя, // Спокойно
спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный,
в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Тоска любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не
спит // И тихо с няней говорит:
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. //
Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Всё успокоилось:
в гостиной // Храпит тяжелый Пустяков // С своей тяжелой половиной. // Гвоздин, Буянов, Петушков // И Флянов, не совсем здоровый, // На стульях улеглись
в столовой, // А на полу мосье Трике, //
В фуфайке,
в старом колпаке. // Девицы
в комнатах Татьяны // И Ольги все объяты сном. // Одна, печальна под окном // Озарена лучом Дианы, // Татьяна бедная не
спит // И
в поле темное глядит.