Неточные совпадения
И Лемм уторопленным шагом направился к воротам, в которые входил какой-то незнакомый ему господин, в
сером пальто и широкой соломенной шляпе. Вежливо поклонившись ему (он кланялся всем новым лицам в городе О…; от знакомых он отворачивался
на улице — такое уж он положил себе правило), Лемм прошел мимо и исчез за забором. Незнакомец с удивлением
посмотрел ему вслед и, вглядевшись в Лизу, подошел прямо к ней.
Федор Иваныч дрогнул: фельетон был отмечен карандашом. Варвара Павловна еще с большим уничижением
посмотрела на него. Она была очень хороша в это мгновенье.
Серое парижское платье стройно охватывало ее гибкий, почти семнадцатилетний стан, ее тонкая, нежная шея, окруженная белым воротничком, ровно дышавшая грудь, руки без браслетов и колец — вся ее фигура, от лоснистых волос до кончика едва выставленной ботинки, была так изящна.
Лицо у него изменилось, он
смотрел на серую воду, прихмурив брови, тер пальцем горбатый нос и бормотал:
Неточные совпадения
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился
посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска
на каменных домах и скромно темнела
серая на деревянных.
Вот
смотрю: из леса выезжает кто-то
на серой лошади, все ближе и ближе, и, наконец, остановился по ту сторону речки, саженях во ста от нас, и начал кружить лошадь свою как бешеный.
Я пошла
на речку быструю, // Избрала я место тихое // У ракитова куста. // Села я
на серый камушек, // Подперла рукой головушку, // Зарыдала, сирота! // Громко я звала родителя: // Ты приди, заступник батюшка! //
Посмотри на дочь любимую… // Понапрасну я звала. // Нет великой оборонушки! // Рано гостья бесподсудная, // Бесплемянная, безродная, // Смерть родного унесла!
У меня был дядька Иван Андреич. Он выучил меня стрелять, когда мне было еще 13 лет. Он достал маленькое ружьецо и давал мне из него стрелять, когда мы ходили гулять. И я убил раз галку и другой раз сороку. Но отец не знал, что я умею стрелять. Один раз, это было осенью, в маменькины именины, и мы ожидали дядюшку к обеду, и я сидел
на окне и
смотрел в ту сторону, откуда ему надо было приехать, а отец ходил по комнате. Я увидел из-за рощи четверню
серых и коляску и закричал: «Едет! едет!..»
Без бороды лицо утратило прежнее деревянное равнодушие,
на щеках и подбородке шевелились рыжеватые иглы, из-под нахмуренных бровей требовательно
смотрели серые глаза, говорил он вполголоса, но как будто упрекая и готовясь кричать.