-
Русская классика
-
Марфа
Цитаты со словом «Марфа»
Черноволосая и быстроглазая даже в старости, маленькая, востроносая,
Марфа Тимофеевна ходила живо, держалась прямо и говорила скоро и внятно, тонким и звучным голоском.
— Что это Гедеоновский нейдет? — проговорила
Марфа Тимофеевна, проворно шевеля спицами (она вязала большой шерстяной шарф). — Он бы повздыхал вместе с тобою, — не то соврал бы что-нибудь.
— Еще бы! тот его за уши из грязи вытащил, — проворчала
Марфа Тимофеевна, и спицы еще быстрее заходили в ее руках.
— Да, он ручки у тебя все лижет. По-французски не говорит, — эка беда! Я сама не сильна во французском «диалехте». Лучше бы он ни по-каковски не говорил: не лгал бы. Да вот он, кстати, легок на помине, — прибавила
Марфа Тимофеевна, глянув на улицу. — Вон он шагает, твой приятный человек. Экой длинный, словно аист!
Марья Дмитриевна поправила свои локоны.
Марфа Тимофеевна с усмешкой посмотрела на нее.
— Федя! — воскликнула
Марфа Тимофеевна. — Да ты, полно, не сочиняешь ли, отец мой?
— Это отчего? — перебила
Марфа Тимофеевна, — это что за вздор? Человек возвратился на родину — куда ж ему деться прикажете? И благо он в чем виноват был!
Марфа Тимофеевна быстро взглянула на него.
— А тому назначается, — возразила она, — кто никогда не сплетничает, не хитрит и не сочиняет, если только есть на свете такой человек. Федю я знаю хорошо; он только тем и виноват, что баловал жену. Ну, да и женился он по любви, а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда не выходит, — прибавила старушка, косвенно взглянув на Марью Дмитриевну и вставая. — А ты теперь, мой батюшка, на ком угодно зубки точи, хоть на мне; я уйду, мешать не буду. — И
Марфа Тимофеевна удалилась.
— Мое почтение,
Марфа Тимофеевна, — промолвил Паншин, приближаясь сбоку к расходившейся старушке и низко кланяясь.
— Извините меня, государь мой, — возразила
Марфа Тимофеевна, — не заметила вас на радости. На мать ты свою похож стал, на голубушку, — продолжала она, снова обратившись к Лаврецкому, — только нос у тебя отцовский был, отцовским и остался. Ну — и надолго ты к нам?
По причине большой слабости Маланья Сергеевна приписывала только несколько строк; но и эти немногие строки удивили Ивана Петровича: он не знал, что
Марфа Тимофеевна выучила его жену грамоте.
Петр Андреич сдержал свое слово. Он известил сына, что для смертного часа его матери, для младенца Федора он возвращает ему свое благословение и Маланью Сергеевну оставляет у себя в доме. Ей отвели две комнаты в антресолях, он представил ее своим почтеннейшим гостям, кривому бригадиру Скурехину и жене его; подарил ей двух девок и казачка для посылок.
Марфа Тимофеевна с ней простилась: она возненавидела Глафиру и в течение одного дня раза три поссорилась с нею.
Марфа Тимофеевна приехала повидаться с своим воспитанником; она очень понравилась Варваре Павловне, но ей Варвара Павловна не понравилась.
Марфа Тимофеевна сидела у себя в комнате, окруженная своим штатом.
Шурочка была мещаночка, круглая сирота,
Марфа Тимофеевна взяла ее к себе из жалости, как и Роску: и собачонку и девочку она нашла на улице; обе были худы и голодны, обеих мочил осенний дождь; за Роской никто не погнался, а Шурочку даже охотно уступил Марфе Тимофеевне ее дядя, пьяный башмачник, который сам недоедал и племянницу не кормил, а колотил по голове колодкой.
С Настасьей Карповной
Марфа Тимофеевна свела знакомство на богомолье, в монастыре; сама подошла к ней в церкви (она понравилась Марфе Тимофеевне за то, что, по ее словам, очень вкусно молилась), сама с ней заговорила и пригласила ее к себе на чашку чаю.
Весь ее капиталец состоял из тысячи двухсот рублей ассигнациями; она жила на счет Марфы Тимофеевны, но на ровной с ней ноге:
Марфа Тимофеевна не вынесла бы подобострастья.
— Ан нет, — ты одна пойдешь: обленилась я, мать моя, — возразила
Марфа Тимофеевна, — чаем уж очень себя балую. — Она говорила Настасье Карповне «ты», хотя и жила с ней на равной ноге — недаром же она была Пестова: трое Пестовых значатся в синодике Ивана Васильевича Грозного; Марфа Тимофеевна это знала.
— Экая она болтушка, прости господи! — проворчала
Марфа Тимофеевна, — чай, под секретом тебе сообщила, что вот, мол, какой навертывается жених. Шушукала бы с своим поповичем; нет, видно, ей мало. И ведь нет еще ничего, да и слава богу! а она уже болтает.
— Что вы это,
Марфа Тимофеевна, бога вы не боитесь! — воскликнула она, и румянец мгновенно разлился у ней по лицу и по шее.
— И ведь знает, плут, — перебила ее
Марфа Тимофеевна, — знает, чем ее прельстить: табакерку ей подарил. Федя, попроси у ней табачку понюхать; ты увидишь, табакерка какая славная: на крышке гусар на коне представлен. Уж ты лучше, мать моя, не оправдывайся.
— Что ж? скоро мы тебя увидим? — спросила
Марфа Тимофеевна.
И
Марфа Тимофеевна обняла своего племянника.
Решено было взять Леночку и Шурочку.
Марфа Тимофеевна отказалась от поездки.
Марья Дмитриевна появилась в сопровождении Гедеоновского; потом пришла
Марфа Тимофеевна с Лизой, за ними пришли остальные домочадцы; потом приехала и любительница музыки, Беленицына, маленькая, худенькая дама, с почти ребяческим, усталым и красивым личиком, в шумящем черном платье, с пестрым веером и толстыми золотыми браслетами; приехал и муж ее, краснощекий, пухлый человек, с большими ногами и руками, с белыми ресницами и неподвижной улыбкой на толстых губах; в гостях жена никогда с ним не говорила, а дома, в минуты нежности, называла его своим поросеночком...
Лиза отвечала ему вскользь и пошла из залы наверх. Лаврецкий вернулся в гостиную и приблизился к игорному столу.
Марфа Тимофеевна, распустив ленты чепца и покраснев, начала ему жаловаться на своего партнера Гедеоновского, который, по ее словам, ступить не умел.
Лаврецкий отправился наверх. И Марфу Тимофеевну он застал за картами: она играла в дурачки с Настасьей Карповной. Роска залаяла на него; но обе старушки приветливо его приняли, особенно
Марфа Тимофеевна казалась в духе.
— Я к вам на минутку,
Марфа Тимофеевна, — начала было она…
Марфа Тимофеевна пришла на помощь.
— И прекрасно; ты у меня умница, — возразила
Марфа Тимофеевна. — Ступайте, мои милые, вниз; когда кончите, приходите; а я вот в дурах осталась, мне обидно, я отыграться хочу.
Марья Дмитриевна, как истая эгоистка, ничего не подозревала; но
Марфа Тимофеевна начинала присматривать за своей любимицей.
Марфа Тимофеевна казалась озабоченной...
Лиза молчала, прислонившись к окну; Лаврецкий молчал тоже;
Марфа Тимофеевна, игравшая в уголке в карты с своей приятельницей, ворчала себе что-то под нос.
Марфа Тимофеевна отправилась к себе наверх с Настасьей Карповной; Лаврецкий и Лиза прошлись по комнате, остановились перед раскрытой дверью сада, взглянули в темную даль, потом друг на друга — и улыбнулись; так, кажется, взялись бы они за руки, наговорились бы досыта.
Она по-прежнему шла к обедне, как на праздник, молилась с наслажденьем, с каким-то сдержанным и стыдливым порывом, чему Марья Дмитриевна втайне немало дивилась, да и сама
Марфа Тимофеевна, хотя ни в чем не стесняла Лизу, однако старалась умерить ее рвение и не позволяла ей класть лишние земные поклоны: не дворянская, мол, это замашка.
Она отправилась в свою комнату. Но не успела она еще отдохнуть от объяснения с Паншиным и с матерью, как на нее опять обрушилась гроза, и с такой стороны, откуда она меньше всего ее ожидала.
Марфа Тимофеевна вошла к ней в комнату и тотчас захлопнула за собой дверь. Лицо старушки было бледно, чепец набоку, глаза ее блестели, руки, губы дрожали. Лиза изумилась: она никогда еще не видала своей умной и рассудительной тетки в таком состоянии.
— Прекрасно, сударыня, — начала
Марфа Тимофеевна трепетным и прерывистым шепотом, — прекрасно! У кого ты это только выучилась, мать моя… Дай мне воды; я говорить не могу.
Марфа Тимофеевна отставила стакан.
— Ты, пожалуйста, не вздумай отговариваться, — продолжала
Марфа Тимофеевна. — Шурочка сама все видела и мне сказала. Я ей запретила болтать, а она не солжет.
— Матушки мои! она его любит! —
Марфа Тимофеевна сдернула с себя чепец. — Женатого человека любит! а? любит!
Марфа Тимофеевна перекрестилась.
Марфа Тимофеевна ушла, а Лиза села в уголок и заплакала.
Марфа Тимофеевна сошла сверху, когда уже суп стоял на столе.
Впрочем,
Марфа Тимофеевна не на одну Варвару Павловну не глядела: она и на Лизу не глядела, хотя глаза так и блестели у ней.
Она села играть в карты с нею и Гедеоновским, а
Марфа Тимофеевна увела Лизу к себе наверх, сказав, что на ней лица нету, что у ней, должно быть, болит голова.
Марфа Тимофеевна долго молча смотрела на нее, тихонько стала перед нею на колени — и начала, все так же молча, целовать попеременно ее руки.
Лиза подалась вперед, покраснела — и заплакала, но не подняла Марфы Тимофеевны, не отняла своих рук: она чувствовала, что не имела права отнять их, не имела права помешать старушке выразить свое раскаяние, участие, испросить у ней прощение за вчерашнее; и
Марфа Тимофеевна не могла нацеловаться этих бедных, бледных, бессильных рук — и безмолвные слезы лились из ее глаз и глаз Лизы; а кот Матрос мурлыкал в широких креслах возле клубка с чулком, продолговатое пламя лампадки чуть-чуть трогалось и шевелилось перед иконой, в соседней комнатке за дверью стояла Настасья Карповна и тоже украдкой утирала себе глаза свернутым в клубочек клетчатым носовым платком.
Варвара Павловна бросила на него дружелюбный взгляд и встала. Лиза вошла;
Марфа Тимофеевна напрасно ее удерживала: она решилась выдержать испытание до конца. Варвара Павловна пошла ей навстречу вместе с Паншиным, на лице которого появилось прежнее дипломатическое выражение.
Марфа Тимофеевна всю ночь просидела у изголовья Лизы.
Цитаты из русской классики со словом «Марфа»
Предложения со словом «марфа»
- Марфа была в ужасе, половину семьи, которую она оставила в деревне, помёрзла в полном составе в одну из жутких холодных зим.
- Едва машина скрылась вдалеке, Марфа разрыдалась в голос. Мир вдруг раскололся на две части.
- Марфа собрала оставшуюся часть семьи и подалась в ещё более суровые места, где нужны были рабочие руки.
- (все предложения)