А Павел Петрович вышел из саду и, медленно шагая,
добрался до леса. Он остался там довольно долго, и когда он вернулся к завтраку, Николай Петрович заботливо спросил у него, здоров ли он? до того лицо его потемнело.
Жара была страшная, пот лил с него ручьями, ноги начинали неметь, он прямо изнемогал от усталости, а между тем об отдыхе нечего было и помышлять. Надо было бежать все дальше и дальше, если он хотел спастись. Отойдя версты четыре, он наконец
добрался до лесу.
Воронов посмотрел на город, на поляну, где расстреливали солдатика, перекрестился и ползком, между кустарниками, дрожа от страха,
добрался до лесу…
Неточные совпадения
Я
добрался наконец
до угла
леса, но там не было никакой дороги: какие-то некошеные, низкие кусты широко расстилались передо мною, а за ними далёко-далёко виднелось пустынное поле. Я опять остановился. «Что за притча?.. Да где же я?» Я стал припоминать, как и куда ходил в течение дня… «Э! да это Парахинские кусты! — воскликнул я наконец, — точно! вон это, должно быть, Синдеевская роща… Да как же это я сюда зашел? Так далеко?.. Странно! Теперь опять нужно вправо взять».
Села на коленочки, начала выворачивать. Да ручонки тонкие, как прутики, — ничего силы нет. Бросила камень, заплакала. Принялся опять Жилин за замок, а Дина села подле него на корточках, за плечо его держит. Оглянулся Жилин, видит — налево за горой зарево красное загорелось, месяц встает. «Ну, — думает, —
до месяца надо лощину пройти,
до лесу добраться». Поднялся, бросил камень. Хоть в колодке, — да надо идти.
Пробираясь околицами,
добралась она
до лесов Керженских, Чернораменских и здесь на Каменном Вражке была встречена своим «малым стадом» — теми девицами, что жили с ней в Гуслицах.
— Научи ты меня Христа ради, земляк, как мне отселева
до постоялого двора
добраться? В городу отродясь не бывал, ничего-то не знаю, никого-то знакомых нет — очутился ровно в
лесу незнаемом, — умолял Алексей дядю Елистрата.
Она была, как все говорили в Вологде, нигилистка, ходила стриженая и дружила с нигилистами. «Светелки» — крохотное именьице в домшинских непроходимых
лесах, тянущихся чуть ли не
до Белого моря, стояло на берегу лесной речки Тошни, за которой ютились раскольничьи скиты, куда
добраться можно только было по затесам, меткам на деревьях.