Неточные совпадения
Откуда берется этот дурной
воздух? Он делается из того самого хорошего
воздуха, каким мы
дышим. Если собрать много людей в одно место и закрыть все двери и окна так, чтобы не проходил свежий
воздух, то сделается такой же
воздух, как в колодце, и люди помрут.
Пленные англичане, когда побыли там несколько часов, стали задыхаться, — и под конец ночи из них 123 умерло, а остальные вышли еле живые и больные. Сначала в пещере
воздух был хорош; но когда пленные выдышали весь хороший
воздух, а нового не проходило, — сделался дурной
воздух, похожий на тот, что был в колодце, и они померли. Отчего делается дурной
воздух из хорошего, когда соберутся много людей? Оттого, что люди, когда
дышат, то собирают в себя хороший
воздух, а выдыхают дурной.
В хорошем
воздухе дышать приятно и здорово, в дурном тяжело и иногда вредно.
Другая часть
воздуха — азот. В нем
дышать нельзя, и вещи не могут гореть.
Когда мы
дышим, то кислород уходит в наше тело, и в том
воздухе, который мы выдыхаем, кислорода меньше, чем в обыкновенном
воздухе, а зато больше углекислоты. Вот отчего
воздух становится дурным от дыхания.
Деревья, травы и все растения тоже
дышат, только они не втягивают в себя
воздух, как мы втягиваем грудью, а вбирают его всеми листочками и молодою корой. И из всех листочков тоже незаметно выдыхается
воздух; и этот
воздух тоже не такой, как обыкновенный: в нем меньше углекислоты и больше кислорода. Стало быть, растениям нужна углекислота, которая не нужна и вредна животным. И вот отчего в лесу
воздух Такой здоровый: там углекислоты меньше и кислорода больше.
Каждый человек, каждое животное когда
дышит, то выбирает из
воздуха кислород и в самом себе смешивает его с веществами своего тела, а выпускает уже другим газом.
Теперь я уже был на пять верст над землею и почувствовал, что мне
воздуха мало, и я часто стал
дышать.
— Итак, поглядите. Люба. Желание любить — это то же, что желание есть, пить и
дышать воздухом. — Он крепко сжимал ее ляжку гораздо выше колена, и она опять, конфузясь и не желая его обидеть, старалась едва заметно, постепенно отодвинуть ногу.
Неточные совпадения
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими;
воздух становился так редок, что было больно
дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
И в самом деле, здесь все
дышит уединением; здесь все таинственно — и густые сени липовых аллей, склоняющихся над потоком, который с шумом и пеною, падая с плиты на плиту, прорезывает себе путь между зеленеющими горами, и ущелья, полные мглою и молчанием, которых ветви разбегаются отсюда во все стороны, и свежесть ароматического
воздуха, отягощенного испарениями высоких южных трав и белой акации, и постоянный, сладостно-усыпительный шум студеных ручьев, которые, встретясь в конце долины, бегут дружно взапуски и наконец кидаются в Подкумок.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер
дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий
воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
— Это мы хорошо сделали, что теперь ушли, — заторопилась, перебивая, Пульхерия Александровна, — он куда-то по делу спешил; пусть пройдется,
воздухом хоть подышит… ужас у него душно… а где тут воздухом-то
дышать? Здесь и на улицах, как в комнатах без форточек. Господи, что за город!.. Постой, посторонись, задавят, несут что-то! Ведь это фортепиано пронесли, право… как толкаются… Этой девицы я тоже очень боюсь…
— В самом деле, какие подвиги: садись в коляску или на корабль,
дыши чистым
воздухом, смотри на чужие страны, города, обычаи, на все чудеса… Ах, ты! Ну, скажи, что твои дела, что в Обломовке?