Неточные совпадения
Садо знал, что, принимая Хаджи-Мурата, он рисковал
жизнью, так как после ссоры Шамиля с Хаджи-Муратом
было объявлено всем жителям Чечни, под угрозой казни, не принимать Хаджи-Мурата.
Вавило же
был мальчиком взят в верх, то
есть в услужение господам, и вот уже ему
было сорок с лишком лет, а он не женился и жил походной
жизнью при своем безалаберном барине.
Среди однообразия
жизни в крепости молодые Воронцовы — и муж и жена —
были очень рады этому событию. Поговорив о том, как приятно
будет это известие его отцу, муж с женой в третьем часу легли спать.
Так это
было, за редкими исключениями, во все продолжение его бурной военной
жизни.
Хан-Магома
был весельчак, кутила, не знавший, куда деть избыток
жизни, всегда веселый, легкомысленный, играющий своею и чужими
жизнями, из-за этой игры
жизнью вышедший теперь к русским и точно так же завтра из-за этой игры могущий перейти опять назад к Шамилю.
Первым делом в докладе Чернышева
было дело об открывшемся воровстве интендантских чиновников; потом
было дело о перемещении войск на прусской границе; потом назначение некоторым лицам, пропущенным в первом списке, наград к Новому году; потом
было донесение Воронцова о выходе Хаджи-Мурата и, наконец, неприятное дело о студенте медицинской академии, покушавшемся на
жизнь профессора.
Несмотря на то, что план медленного движения в область неприятеля посредством вырубки лесов и истребления продовольствия
был план Ермолова и Вельяминова, совершенно противоположный плану Николая, по которому нужно
было разом завладеть резиденцией Шамиля и разорить это гнездо разбойников и по которому
была предпринята в 1845 году Даргинская экспедиция, стоившая стольких людских
жизней, — несмотря на это, Николай приписывал план медленного движения, последовательной вырубки лесов и истребления продовольствия тоже себе.
Была другая
жизнь, и такая хорошая, молодецкая.
Если не
будете вознаграждены за это в этой
жизни, то получите награду в будущей.
Жизнь обитателей передовых крепостей на чеченской линии шла по-старому.
Были с тех пор две тревоги, на которые выбегали роты и скакали казаки и милиционеры, но оба раза горцев не могли остановить. Они уходили и один раз в Воздвиженской угнали восемь лошадей казачьих с водопоя и убили казака. Набегов со времени последнего, когда
был разорен аул, не
было. Только ожидалась большая экспедиция в Большую Чечню вследствие назначения нового начальника левого фланга, князя Барятинского.
Для Воронцова, для петербургских властей, так же как и для большинства русских людей, знавших историю Хаджи-Мурата, история эта представлялась или счастливым оборотом в кавказской войне, или просто интересным случаем; для Хаджи-Мурата же это
был, особенно в последнее время, страшный поворот в его
жизни.
В Нухе Хаджи-Мурату
был отведен небольшой дом в пять комнат, недалеко от мечети и ханского дворца. В том же доме жили приставленные к нему офицеры и переводчик и его нукеры.
Жизнь Хаджи-Мурата проходила в ожидании и приеме лазутчиков из гор и в разрешенных ему прогулках верхом по окрестностям Нухи.
Румяное, молодое, красивое лицо Юсуфа и вся высокая, тонкая фигура его (он
был выше отца) дышали отвагой молодости и радостью
жизни.
Единственным утешением Бутлера
была в это время воинственная поэзия, которой он предавался не только на службе, но и в частной
жизни.
Небо
было так ясно, воздух так свеж, силы
жизни так радостно играли в душе Назарова, когда он, слившись в одно существо с доброю, сильною лошадью, летел по ровной дороге за Хаджи-Муратом, что ему и в голову не приходила возможность чего-нибудь недоброго, печального или страшного.
— Может быть, она и не ушла бы, догадайся я заинтересовать ее чем-нибудь живым — курами, коровами, собаками, что ли! — сказал Безбедов, затем продолжал напористо: — Ведь вот я нашел же себя в голубиной охоте, нашел ту песню, которую суждено мне спеть.
Суть жизни именно в такой песне — и чтоб спеть ее от души. Пушкин, Чайковский, Миклухо-Маклай — все жили, чтобы тратить себя на любимое занятие, — верно?
Неточные совпадения
Он весел
был. Чрез две недели // Назначен
был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, // В домашней
жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной
жизни был рожден.
Богат, хорош собою, Ленский // Везде
был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке
жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра
жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но
был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли
был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный
жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Татьяна, милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу
жизни узнаешь, // Ты
пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой // Твой искуситель роковой.