Неточные совпадения
Только на
другое утро жена поняла, в чем
было дело, и, поверив мужу, долго кляла разбойника барина, обманувшего ее Ивана. И Иван, протрезвившись, вспомнил, что ему советовал мастеровой, с которым он
пил вчера, и решил итти к аблакату жаловаться.
А лошади, тройка саврасых,
были уже на местах. Одну, Машку, продали цыганам за 18 рублей,
другого, Пестрого, променяли мужику за 40 верст, Красавчика загнали и зарезали. Продали шкуру за 3 рубля. Всему делу этому
был руководчиком Иван Миронов. Он служил у Петра Николаича и знал порядки Петра Николаича и решил вернуть свои денежки. И устроил дело.
Эти мысли, вызванные в нем столкновением с Смоковниковым, вместе с неприятностями по гимназии, происшедшими от этого столкновения, — именно, выговор, замечание, полученное от начальства, — заставили его принять давно уже, со смерти жены, манившее его к себе решение: принять монашество и избрать ту самую карьеру, по которой пошли некоторые из его товарищей по академии, из которых один
был уже архиереем, а
другой архимандритом на вакансии епископа.
Убийц Ивана Миронова судили. В числе этих убийц
был Степан Пелагеюшкин. Его обвинили строже
других, потому что все показали, что он камнем разбил голову Ивана Миронова. Степан на суде ничего не таил, объяснил, что когда у него увели последнюю пару лошадей, он заявил в стану, и следы по цыганам найти можно
было, да становой его и на глаза не принял и не искал вовсе.
И стали к портному и к Ивану ходить, и стали понимать, и поняли, и бросили курить,
пить, ругаться скверными словами, стали
друг другу помогать. И перестали ходить в церковь и снесли попу иконы. И стало таких дворов 17. Всех 65 душ. И испугался священник и донес архиерею. Архиерей подумал, как
быть, и решил послать в село архимандрита Мисаила, бывшего законоучителем в гимназии.
— Если владыка благословит,
буду стараться, — сказал отец Мисаил. Он
был рад этому поручению. Всё, где он мог показать, что он верит, радовало его. А обращая
других, он сильнее всего убеждал себя, что он верит.
Ей приятно
было, что она нравится, а на деле может показать, как она презирает то, что так ценится
другими женщинами.
В своих взглядах на средства борьбы с существующим порядком [она] шла дальше большинства своих товарищей и своего
друга Тюрина и допускала, что в борьбе хороши и могут
быть употребляемы все средства, до убийства включительно.
Министр хотел схватить ее руку, она отшатнулась и выстрелила
другой раз. Министр бросился бежать. Ее схватили. Она дрожала и не могла говорить. И вдруг расхохоталась истерически. Министр не
был даже ранен.
Ему
было приятно думать, что он может сделать это так чисто и ловко, что никто не узнает и не помешает это делать и дальше и над
другими.
К вечеру
другого дня он поднялся и пошел в кабак. Насилу добрел до кабака и стал
пить. Но сколько ни
пил, хмель не брал его. Он молча сидел за столом и
пил стакан за стаканом. В кабак пришел урядник.
На допросах следователя он тоже
был не похож на
других арестантов: он
был рассеян, не слушал вопросов; когда же понимал их, то
был так правдив, что следователь, привыкший к тому, чтобы бороться ловкостью и хитростью с подсудимыми, здесь испытывал чувство подобное тому, которое испытываешь, когда в темноте на конце лестницы поднимаешь ногу на ступень, которой нету.
Он не видел тут никакого противоречия, а напротив, одно подтверждало
другое: что милостивые пойдут в рай, а немилостивые — в ад, значило то, что всем надо
быть милостивыми, а что разбойника Христос простил, значит, что и Христос
был милостив.
Ему открылся общий смысл всего учения в том, что люди — братья и им надо любить и жалеть
друг друга, и тогда всем хорошо
будет.
Теперь уже не Чуев, а Степан часто в камере читал Евангелие, и одни арестанты
пели похабные песни,
другие слушали его чтение и его разговоры о прочитанном.
Махин рад
был случаю выказать свое бескорыстие и сказал Лизе, что он любит ее не из-за денег, и это, как ему казалось, великодушное решение тронуло его самого. У Лизы, между тем, началась борьба с ее матерью (имение
было отцовское), не позволявшей раздавать имение. И Махин помогал Лизе. И чем больше он поступал так, тем больше он понимал совсем
другой, чуждый ему до тех пор мир духовных стремлений, который он видел в Лизе.
Чувство ужаса при виде этого побоища, которое испытала Наталья Ивановна (так звали вдову Петра Николаича), как это всегда бывает,
было так сильно, что заглушило в ней все
другие чувства.
Когда же вся толпа скрылась за оградой сада и гул голосов затих, и босая Маланья, прислуживавшая им девка, с выпяченными глазами прибежала с известием, точно это
было что-то радостное, что Петра Николаича убили и бросили в овраге, из-за первого чувства ужаса стало выделяться
другое: чувство радости освобождения от деспота с закрытыми черными очками глазами, которые 19 лет держали ее в рабстве.
Другая цель ее
была в том, чтобы перестать
быть богатой.
Между тем дела Евгения Михайловича шли всё хуже и хуже. Магазин
был заложен. Торговля не шла. В городе открылся
другой магазин, а проценты требовали. Надо
было занимать опять за проценты. И кончилось тем, что магазин и весь товар
был назначен к продаже. Евгений Михайлович и его жена бросались повсюду и нигде не могли достать тех 400 рублей, которые нужны
были, чтобы спасти дело.
Другое было то, что, прочтя много книг, он убедился, что люди, разделявшие с ним одинаковые воззрения, ничего другого не подразумевали под ними и что они, ничего не объясняя, только отрицали те вопросы, без ответа на которые он чувствовал, что не мог жить, а старались разрешить совершенно другие, не могущие интересовать его вопросы, как, например, о развитии организмов, о механическом объяснении души и т. п.
Неточные совпадения
Осип. Давай их, щи, кашу и пироги! Ничего, всё
будем есть. Ну, понесем чемодан! Что, там
другой выход
есть?
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь вас, право, за кого-то
другого приняли… И батюшка
будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь дали.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с
другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (
Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает
есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что
будет, то
будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем
другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шел
было к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у того и у
другого.