Неточные совпадения
Один алжирский царь Бауакас захотел сам узнать, правду ли ему
говорили, что в одном из его городов есть праведный
судья, что он сразу узнаёт правду и что от него ни один плут не может укрыться.
Бауакас с калекой пошли к
судье. В суде был народ, и
судья вызывал по очереди тех, кого судил. Прежде чем черед дошел до Бауакаса,
судья вызвал ученого и мужика: они судились за жену. Мужик
говорил, что это его жена, а ученый
говорил, что его жена.
Судья выслушал их, помолчал и сказал: «Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».
— Я не купец, а царь Бауакас. Я приехал сюда, чтобы видеть, правда ли то, что
говорят про тебя. Я вижу теперь, что ты мудрый
судья. Проси у меня, чего хочешь, я награжу тебя.
Когда он все это сказал,
судья замолчал и не знал, что
говорить. Вдруг один человек из народа закричал: «Нам бог послал этого царевича. Мы не найдем себе лучшего царя! Выбирайте его в цари!»
Совесть его была чиста, и свое положение объяснял он ошибкой и недоразумением; по его мнению, всё произошло только оттого, что следователи и чиновники молоды и неопытны; ему казалось, что если бы какой-нибудь старый
судья поговорил с ним по душам и подробно, то всё вошло бы в свою колею.
Неточные совпадения
«Что, кумушка, ты так грустна?» // Ей с ветки ласково Голубка ворковала: // «Или о том, что миновала // У нас весна // И с ней любовь, спустилось солнце ниже, // И что к зиме мы стали ближе?» — // «Как, бедной, мне не горевать?» // Кукушка
говорит: «Будь ты сама
судьёю: // Любила счастливо я нынешней весною, // И, наконец, я стала мать;
Да вот три свежие, —
говорил строгий
судья ямского стана, указывая на впряженных в мою повозку.
Ляпкин-Тяпкин,
судья, человек, прочитавший пять или шесть книг, и потому несколько вольнодумен. Охотник большой на догадки, и потому каждому слову своему дает вес. Представляющий его должен всегда сохранять в лице своем значительную мину.
Говорит басом с продолговатой растяжкой, хрипом и сапом — как старинные часы, которые прежде шипят, а потом уже бьют.
— Я боюсь, что она сама не понимает своего положения. Она не
судья, — оправляясь
говорил Степан Аркадьич. — Она подавлена, именно подавлена твоим великодушием. Если она прочтет это письмо, она не в силах будет ничего сказать, она только ниже опустит голову.
— Да что ж тут понимать? Значения нет никакого. Упавшее учреждение, продолжающее свое движение только по силе инерции. Посмотрите, мундиры — и эти
говорят вам: это собрание мировых
судей, непременных членов и так далее, а не дворян.