Неточные совпадения
Собака заснула за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть ее.
Собака и говорит: «Волк! подожди меня есть, — теперь я костлява, худа. А вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею, — лучше тогда меня съесть». Волк поверил и ушел. Вот приходит он в
другой раз и видит —
собака лежит на крыше. Волк и говорит: «Что ж, была свадьба?» А
собака и говорит: «Вот что, волк: коли
другой раз застанешь меня сонную перед двором, не дожидайся больше свадьбы».
Собаки хватали его сзади, а он поворачивался то на ту, то на
другую сторону.
Когда я подошел, кабан уже был мертвый и только то там, то тут его пучило и подергивало. Но
собаки, ощетинившись, одни рвали его за брюхо и за ноги, а
другие лакали кровь из раны.
Впереди шли солдаты, сзади четыре колодника в цепях. У двух колодников в руках были длинные железные крючья и у двух дубины. Перед нашими воротами один колодник крючком зацепил дворную собачонку, притянул ее на середину улицы, а
другой колодник стал бить ее дубиной. Собачонка визжала ужасно, а колодники кричали что-то и смеялись. Колодник с крючком перевернул собачонку, и когда увидал, что она издохла, он вынул крючок и стал оглядываться, нет ли еще
собаки.
Собаки узнают
друг друга и дают
друг другу знаки по запаху.
Не доезжая Курши, он заснул и даже тогда не проснулся, когда
собака Друг, вскочив в сани, облизала ему все лицо. Учителю пришлось вместе с мужиком и старухой бобылкою втаскивать его в комнату.
Неточные совпадения
Огонь потух; едва золою // Подернут уголь золотой; // Едва заметною струею // Виется пар, и теплотой // Камин чуть дышит. Дым из трубок // В трубу уходит. Светлый кубок // Еще шипит среди стола. // Вечерняя находит мгла… // (Люблю я дружеские враки // И дружеский бокал вина // Порою той, что названа // Пора меж волка и
собаки, // А почему, не вижу я.) // Теперь беседуют
друзья:
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых
собак;
другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Как братья, все
друг с
другом поступают, // И даже, говорят,
собаки там не лают, // Не только не кусают.
За ней
другая, там ещё две-три, и вмиг // Со всех дворов
Собак сбежалося с полсотни.
Один было уже Прохожий камень взял: // «И, полно, братец!» тут
другой ему сказал: // «
Собак ты не уймёшь от лаю, // Лишь пуще всю раздразнишь стаю;