И настала тяжкая година: // Поглотила русичей чужбина, // Поднялась Обида от курганов // И вступила девой в край Траянов. // Крыльями лебяжьими всплеснула, // Дон и море оглашая криком, // Времена довольства пошатнула, // Возвестив о бедствии великом. // А князья дружин не собирают. // Не идут войной на супостата, // Малое великим называют // И куют крамолу брат на брата. // А враги на Русь несутся тучей, // И повсюду бедствие и горе. // Далеко ты, сокол наш могучий, // Птиц бия, ушел за
сине море!
Ты могуч, // Ты гоняешь стаи туч, // Ты волнуешь
сине море, // Всюду веешь на просторе, // Не боишься никого, // Кроме Бога одного.
Им ответ держал премудрый царь: «Я еще вам, братцы, про то скажу: у нас Кит-рыба всем рыбам мать: на трех на китах земля стоит; Естрафиль-птица всем птицам мати; что живет та птица на синем море; когда птица вострепенется, все
синё море всколебается, потопляет корабли гостиные, побивает суда поморские; а когда Естрафиль вострепещется, во втором часу после полунощи, запоют петухи по всей земли, осветится в те поры вся земля…»
Птичка божия не знает // Ни заботы, ни труда, // Хлопотливо не свивает // Долговечного гнезда, // В долгу ночь на ветке дремлет; // Солнце красное взойдет, // Птичка гласу бога внемлет, // Встрепенется и поет. // За весной, красой природы, // Лето знойное пройдет — // И туман и непогоды // Осень поздняя несет: // Людям скучно, людям горе; // Птичка в дальные страны, // В теплый край, за
сине море // Улетает до весны.
Неточные совпадения
Море широко и глубоко; конца
морю не видно. В
море солнце встает и в
море садится. Дна
моря никто не достал и не знает. Когда ветра нет,
море сине и гладко; когда подует ветер,
море всколыхается и станет неровно. Подымутся по
морю волны; одна волна догоняет другую; они сходятся, сталкиваются, и с них брызжет белая пена. Тогда корабли волнами кидает как щепки. Кто на
море не бывал, тот богу не маливался.
Все жители Аяна столпились около нас: все благословляли в путь. Ч. и Ф., без сюртуков, пошли пешком проводить нас с версту. На одном повороте за скалу Ч. сказал: «Поглядите на
море: вы больше его не увидите». Я быстро оглянулся, с благодарностью, с любовью, почти со слезами. Оно было
сине, ярко сверкало на солнце серебристой чешуей. Еще минута — и скала загородила его. «Прощай, свободная стихия! в последний раз…»
— Это верно. Мы ждем, когда из-за туч проглянет опять эта глубокая синева. Гроза пройдет, а небо над нею останется все то же; мы это знаем и потому спокойно переживаем грозу. Так вот, небо
сине…
Море тоже
сине, когда спокойно. У твоей матери синие глаза. У Эвелины тоже.
Не нужно много трудиться над описанием этих сине-розовых вечеров береговых мест Средиземного
моря: ни Айвазовского кисть, ни самое художественное перо все-таки не передают их верно. Вечер был божественный, и Дора с Долинским не заметили, как дошли до домика молочной красавицы.