Неточные совпадения
Я сел на печку и стал плакать, Тут
отец вошел в избу и говорит: «О чем плачешь?» Я говорю: «Я хотел за тобой бечь, а мать меня не пустила, да еще
побила», — и еще пуще заплакал.
Отец засмеялся, подошел к матери и стал ее
бить нарочно, а сам приговаривал: «Не
бей Федьку, не
бей Федьку!» Мать нарочно будто заплакала,
отец засмеялся и говорит: «Вот вы с Федькой какие на слезы слабые, сейчас и плакать».
— Ненависть — я не признаю. Ненавидеть — нечего, некого. Озлиться можно на часок, другой, а ненавидеть — да за что же? Кого? Все идет по закону естества. И — в гору идет. Мой
отец бил мою мать палкой, а я вот… ни на одну женщину не замахивался даже… хотя, может, следовало бы и ударить.
Это не мешало Илье Афанасьевичу весною из сочной коры ветлы делать для меня превосходные дудки, что давало мне возможность, конечно, в отсутствие
отца бить в подаренный крестным отцом барабан, продолжая в то же время дуть в громогласную дудку.
Жениться он тоже не хотел, да
отец бил его, и старики велели слушать отцовскую волю; он женился, ушел с топором и там остался.
— Я тебя — не больно. Надо учить. Меня
отец бил ой-ёй как! И мать. Конюх, приказчик. Лакей-немец. Ещё когда свой бьёт — не так обидно, а вот чужой — это горестно. Родная рука — легка!
Она прикидывается, что сделал ей больно, и кричит: «дети, ваш
отец бьет меня!» Я кричу: «не лги!» — «Ведь это уж не в первый раз!» кричит она, или что-нибудь подобное.
Неточные совпадения
— Папочка, папочка, — кричит он
отцу, — папочка, что они делают! Папочка, бедную лошадку
бьют!
— Катерина Ивановна ведь вас чуть не
била, у отца-то?
«Пусть, говорит, видят, как благородные дети чиновного
отца по улицам нищими ходят!» Детей всех
бьет, те плачут.
— Вот еще что выдумал! — говорила мать, обнимавшая между тем младшего. — И придет же в голову этакое, чтобы дитя родное
било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось (это дитя было двадцати с лишком лет и ровно в сажень ростом), ему бы теперь нужно опочить и поесть чего-нибудь, а он заставляет его биться!
— А контракт-то, контракт-то каков заключили? — хвастался Тарантьев. — Мастер ты, брат, строчить бумаги, Иван Матвеевич, ей-богу, мастер! Вспомнишь покойника
отца! И я был горазд, да отвык, видит Бог, отвык! Присяду: слеза так и
бьет из глаз. Не читал, так и подмахнул! А там и огороды, и конюшни, и амбары.