Неточные совпадения
Один
человек пошел на торг и
купил говядины. На торгу его обманули: дали дурной говядины, да еще обвесили.
Когда эти ушли, вошли мясник и масленник. Мясник был весь в крови, а масленник в масле. Мясник держал в руке деньги, масленник — руку мясника. Мясник сказал: «Я
купил у этого
человека масло и вынул кошелек, чтобы расплатиться, а он схватил меня за руку и хотел отнять деньги. Так мы и пришли к тебе, — я держу в руке кошелек, а он держит меня за руку. Но деньги мои, а он — вор».
— Если вы до сего времени не ведали, то ведайте, что в рекруты продавать людей запрещается; что крестьяне
людей покупать не могут; что вам от барина дана отпускная и что вас покупщики ваши хотят приписать в свою волость будто по вашей воле.
— Э, глупости! — сказал Дыма. — Ведь не останешься же ты после этого без голоса. Даже не охрипнешь. Если
люди покупают, так отчего не продать? Все-таки не убудет в кошеле, а прибудет…
И если не может один
человек купить у другого продаваемого ему из-за известной условной черты, названной границей, дешевого товара, не заплатив за это таможенной пошлины людям, не имевшим никакого участия в производстве товара, и если не могут люди не отдавать последней коровы на подати, раздаваемые правительством своим чиновникам и употребляемые на содержание солдат, которые будут убивать этих самых плательщиков, то, казалось бы, очевидно, что и это сделалось никак не вследствие каких-либо отвлеченных прав, а вследствие того самого, что совершилось в Орле и что может совершиться теперь в Тульской губернии и периодически в том или другом виде совершается во всем мире, где есть государственное устройство и есть богатые и бедные.
Неточные совпадения
— Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж не хочешь собак, так
купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный
человек, обошлась в полторы тысячи: тебе отдаю за девятьсот рублей.
В то самое время, когда Чичиков в персидском новом халате из золотистой термаламы, развалясь на диване, торговался с заезжим контрабандистом-купцом жидовского происхождения и немецкого выговора, и перед ними уже лежали купленная штука первейшего голландского полотна на рубашки и две бумажные коробки с отличнейшим мылом первостатейнейшего свойства (это было мыло то именно, которое он некогда приобретал на радзивилловской таможне; оно имело действительно свойство сообщать нежность и белизну щекам изумительную), — в то время, когда он, как знаток,
покупал эти необходимые для воспитанного
человека продукты, раздался гром подъехавшей кареты, отозвавшийся легким дрожаньем комнатных окон и стен, и вошел его превосходительство Алексей Иванович Леницын.
— Никогда!.. Впрочем, вот уж два года хочу все замок
купить, — прибавил он небрежно. — Счастливые ведь
люди, которым запирать нечего? — обратился он, смеясь, к Соне.
Уже Захар глубокомысленно доказывал, что довольно заказать и одну пару сапог, а под другую подкинуть подметки. Обломов
купил одеяло, шерстяную фуфайку, дорожный несессер, хотел — мешок для провизии, но десять
человек сказали, что за границей провизии не возят.
Пускай бы
люди мелкие, // Что вышли из поповичей // Да, понажившись взятками, //
Купили мужиков, // Пускай бы… им простительно!