Неточные совпадения
Сокол поймал зайца. Царь отнял зайца и стал искать
воды, где бы напиться.
В бугре царь нашел
воду. Только она по капле капала. Вот царь достал чашу с седла и подставил под
воду.
Вода текла по капле, и когда чаша набралась полная, царь поднял ее ко рту и хотел пить. Вдруг сокол встрепенулся на руке у царя, забил крыльями и выплеснул
воду. Царь опять подставил чашу. Он долго ждал, пока она наберется вровень с краями, и опять, когда он стал подносить ее ко рту, сокол затрепыхался и разлил
воду.
В ближней деревне проснулись бабы и шли за
водой; мужики несли корм с гумен, дети кричали и плакали.
Со мною была складная кровать, но я знал, что, поставь я ее и посредине комнаты, клопы сползут со стен на пол и с полу, по ножкам кровати, доберутся и до меня; а потому я попросил у хозяина четыре деревянные чашки, налил
в чашки
воды и каждую ножку кровати поставил
в чашку с
водой.
Оттого, что
в деревьях есть сырость, и сырость эта замерзает, как
вода. Когда
вода замерзнет, она раздается; а когда ей нет места раздаться, она разрывает деревья.
Если налить
воды в бутылку и поставить на мороз,
вода замерзнет и разорвет бутылку.
Для чего
вода не сжимается, когда замерзнет? Для того, чтобы
вода в реках и озерах не замерзла до дна.
Оттого, что
в крепком дереве — дубе — пустого места меньше и
воде некуда набраться, а
в слабом дереве — осине — пустого места больше и
воде есть куда набраться.
В гнилом дереве еще больше пустого места, и оттого гнилое дерево больше всего разбухает и больше садится.
Оттого, что неровно сохнут. Если приставить сырую доску одной стороной к печке,
вода выйдет, и дерево сожмется с этой стороны и потянет за собой другую сторону; а сырой стороне сжаться нельзя, потому что
в ней
вода, — и вся доска погнется.
Для того, чтобы не коробились полы, их режут из сухих досок на куски, и куски эти вываривают
в кипятке. Когда из них
вода вся выкипит, их клеят, и они уже не коробятся (паркет).
— Про деньги я узнал вот как: положил я деньги
в чашку с
водой и сегодня утром посмотрел — всплыло ли на
воде масло.
Чем холоднее лед, тем он крепче. Как согреется лед, так он слабнет, сделается, как каша; что
в нем вмерзло, рукой можно вынуть; он проваливается под ногами и не удержит и фунта железа. Когда лед еще больше согреется, то он станет
водой. Из
воды всякую вещь легко вынуть, и
вода уже ничего не держит, кроме дерева. Если еще станешь согревать
воду, она еще меньше станет держать.
В холодной
воде легче плавать, чем
в теплой. А
в горячей
воде и дерево тонет.
Льдом нельзя греть, а
водой и паром можно греть.
Водой можно вот как греть: провести
в холодный дом
воду. Когда
вода замерзнет, так лед выносить вон; опять замерзнет, — опять выносить вон. И
в доме все будет теплее, и так станет тепло, что
вода не станет уж мерзнуть. Отчего это так будет? — Оттого, что как
вода замерзнет, так она выпустит из себя лишнее тепло
в воздух, и до тех пор будет выпускать, пока воздух согреется, и
вода перестанет мерзнуть.
Паром греют вот как: напустят пару
в холодный дом. Пар станет охолаживаться, каплями потечет книзу и станет
водой.
Воду эту выносят, и
в доме становится тепло.
Отчего это так будет? — Оттого, что как только пар станет
водой, он выпустит из себя лишнее тепло
в воздух.
Если хочешь остудить теплую горницу, принеси льду и дай ему растаять. Отчего станет холоднее? — Оттого, что лед, чтоб ему сделаться
водой, заберет
в себя тепло из воздуха.
От этого бывает холоднее, когда идет дождь, и теплее, когда собирается дождь. Когда идет дождь, то
вода сохнет, испаряется и забирает
в себя тепло. А когда собирается дождь, то
в воздухе ходят пары и охлаждаются
в тучи: от них-то и тепло.
Один раз его пускали на медведя, и он вцепился медведю
в ухо и повис, как пиявка. Медведь бил его лапами, прижимал к себе, кидал из стороны
в сторону, но не мог оторвать и повалился на голову, чтобы раздавить Бульку; но Булька до тех пор на нем держался, пока его не отлили холодной
водой.
Один раз утром я вернулся домой с
вод и сел пить кофей
в палисаднике.
Но если разогреть
воду, она примет еще; и соль, та, которая не распускалась
в холодной
воде, распустится
в горячей.
Если насытить
воду селитряным порошком, а потом подсыпать еще селитры лишней, всё согреть и не мешавши дать остынуть, то селитра лишняя не ляжет порошком на дне
воды, а соберется вся шестигранными столбиками и сядет на дне и по бокам, столбик подле столбика. Если насытить
воду селитряным порошком и поставить
в теплом месте, то
вода уйдет паром, а селитра лишняя также сложится столбиками шестигранными.
Если насытить
воду известкой, или другою солью, или еще чем-нибудь, то каждая вещь, когда
вода выйдет паром, сложится по-своему: какая
в трехгранные столбики, какая
в восьмигранные, какая кирпичиками, какая звездочками, — каждая по-своему. Эти-то фигуры разные бывают во всех крепких вещах. Иногда фигуры эти большие,
в руку; такие находят камни
в земле. Иногда фигуры эти так малы, что простым глазом не разберешь их; но
в каждой вещи есть свои фигуры.
Если, когда
вода насыщена селитрой и
в ней начинают складываться фигуры, отломить иголочкой край фигуры, то опять на то же место придут новые кусочки селитры и опять заделают отломанный край точно так, как ему надо быть, — шестигранными столбиками. То же самое и с солью и со всякой другой вещью. Все маленькие порошинки сами ворочаются и приставляются той стороной, какой надо.
Когда из жидкой
воды делается крепкая
вода, она складывается
в фигуры, и из нее выходит тепло.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло.
Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной
водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, //
В иные книги не глядел.
И вот ввели
в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой
водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Какие б чувства ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! //
В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И
в поэтический бокал //
Воды я много подмешал.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, //
В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства
в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к
водам.