Так прожил он еще семь лет. Старшей дочери было уже 16 лет, еще один ребенок умер, и оставался мальчик-гимназист, предмет раздора. Иван Ильич хотел отдать его в Правоведение, а Прасковья Федоровна на зло ему отдала в гимназию. Дочь училась дома и росла хорошо, мальчик тоже учился недурно.
Он пошел к печке, отворил ее и начал шарить в золе: кусочки бахромы от панталон и лоскутья разорванного кармана так и валялись, как он их тогда бросил, стало быть никто не смотрел!
Записка была от университетского моего товарища, который некогда имел на всех нас сильное влияние смелостью своего духа и крепостью золи, о котором я не один раз говорил в моих «Воспоминаниях».
Вот кабы ты, господин Золя, поприсутствовал при этих разговорах — может быть, и понял бы, что самое наглое психологическое лганье, которое не снилось ни тебе, ни братьям Гонкурам, ниже прокурорам и адвокатам (прокурорам — разумеется, французским, а адвокатам — всем вообще), должно стать в тупик перед этой психологической непроходимостью.
Калий и натрий в древесной золе находились в виде ортофосфатов, чтобы они перешли в карбонаты, то есть в поташ и соду, им требовалось прореагировать в водной среде с каким-нибудь подходящим карбонатом.
В маленькой хрустальной вазочке лежали холодные бочковые солёные огурчики, в другой – солёные помидорки, а на тарелке кузнецовского фарфора дымилась печённая в золе картошка.
Калий и натрий в древесной золе находились в виде ортофосфатов, чтобы они перешли в карбонаты, то есть в поташ и соду, им требовалось прореагировать в водной среде с каким-нибудь подходящим карбонатом.
Ночью рабы, растянувшись на тёплой золе, раскапывали жирную сажу и облизывали пальцы.
В маленькой хрустальной вазочке лежали холодные бочковые солёные огурчики, в другой – солёные помидорки, а на тарелке кузнецовского фарфора дымилась печённая в золе картошка.