— Не надо, не надо, я один, — упрямо сказал Борис и отправился, разглядывая
тяжелый ключ, в котором пустые места между зубцами заросли ржавчиной.
— Ноги о половичок вытирайте, — сказал Иона, и лицо у него стало суровое и торжественное, как всегда, когда он входил во дворец. Дуньке шепнул: «Посматривай, Дунь…» — и отпер
тяжелым ключом стеклянную дверь с террасы. Белые боги на балюстраде приветливо посмотрели на гостей.
Из одного кармана вытащила она бумажный сверток с чем-то, из другого вязку больших,
тяжелых ключей, которую положила так неосторожно, что спавший мужчина вздрогнул и открыл глаза.
Неточные совпадения
Закрыв глаза, Лютов покачал головою, потом вытянул из кармана брюк стальную цепочку для
ключей, на конце ее болтались
тяжелые золотые часы.
Немецкая наука, и это ее главный недостаток, приучилась к искусственному,
тяжелому, схоластическому языку своему именно потому, что она жила в академиях, то есть в монастырях идеализма. Это язык попов науки, язык для верных, и никто из оглашенных его не понимал; к нему надобно было иметь
ключ, как к шифрованным письмам.
Ключ этот теперь не тайна; понявши его, люди были удивлены, что наука говорила очень дельные вещи и очень простые на своем мудреном наречии; Фейербах стал первый говорить человечественнее.
Вынул из кармана
ключ Николай Александрыч и отпер
тяжелый замок, висевший на железных дверях сионской горницы. Вошел он туда только с братом и дворецким. Прочие остались на прежних местах в глубоком молчанье. Один Софронушка вполголоса лепетал какую-то бессмыслицу, да дьякон, соскучась, что долго не отворяют дверей, заголосил:
Пред глазами плачущей старушки в широко распахнувшуюся калитку влез с непокрытою курчавою головою дьякон Ахилла. Он в коротком толстом казакине и широких шароварах, нагружен какими-то мешками и ведет за собой пару лошадей, из которых на каждой громоздится большой и
тяжелый вьюк. Наталья Николаевна молча смотрела, как Ахилла ввел на двор своих лошадей, сбросив на землю вьюки, и, возвратившись к калитке, запер ее твердою хозяйскою рукой и положил
ключ к себе в шаровары.
Нет, печаль отца походила на белый
ключ, который едва заметно бьет из-под
тяжелого камня и между тем от века питает широкую реку.