Тут узнали они, что 5 легкая, в которую назначен был Володя, стоит на Корабельной, и решили вместе, несмотря на опасность, итти ночевать
к старшему брату на 5 бастион, а оттуда завтра в батарею.
Неточные совпадения
Кое-как успокоив себя, он вошел в комнату; но прошло 1/4 часа, а он всё не выходил
к брату, так что
старший отворил наконец дверь, чтоб вызвать его.
— Нисколько, — отвечал
старший, поворачиваясь
к нему и похлопывая его по ноге.
— Чем же тут плохо вам? — сказал
старший Козельцов, обращаясь
к нему: — еще вам бы не жизнь здесь!
— Ну, вот мы и приехали! — сказал
старший брат, когда они, подъехав
к Михайловской батарее, вышли из повозки. — Ежели нас пропустят на мосту, мы сейчас же пойдем в Николаевские казармы. Ты там останься до утра, а я пойду в полк — узнаю, где твоя батарея стоит, и завтра приеду за тобой.
Старший Козельцов, встретив на улице солдата своего полка, с ним вместе направился прямо
к 5-му бастиону.
Вообще батарейный командир казался нынче вовсе не таким суровым, как вчера; напротив, он имел вид доброго, гостеприимного хозяина и
старшего товарища. Но несмотря на то все офицеры, от старого капитана до спорщика Дяденки, по одному тому, как они говорили, учтиво глядя в глаза командиру, и как робко подходили друг за другом пить водку, придерживаясь стенки, показывали
к нему большое уважение.
— Фемистоклюс! — сказал Манилов, обратившись
к старшему, который старался освободить свой подбородок, завязанный лакеем в салфетку.
— Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб. Ну что, Долинька, — обратился он
к старшей дочери, — твой козырь что поделывает?
И говорит, что в каждом доме живет у него по сыну, что
к старшему ездят адмиралы, ко второму — генералы, а к младшему — всё англичане!
Впрочем, в их уважении
к старшим я не заметил страха или подобострастия: это делается у них как-то проще, искреннее, с теплотой, почти, можно сказать, с любовью, и оттого это не неприятно видеть.
Неточные совпадения
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй
старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал
к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
— И это мне в наслаждение! И это мне не в боль, а в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший на полу ребенок проснулся и заплакал. Мальчик в углу не выдержал, задрожал, закричал и бросился
к сестре в страшном испуге, почти в припадке.
Старшая девочка дрожала со сна, как лист.
Учились бы, на
старших глядя: // Мы, например, или покойник дядя, // Максим Петрович: он не то на серебре, // На золоте едал; сто человек
к услугам;
Не вытерпел атаман Мосий Шило, истоптал ногами святой закон, скверною чалмой обвил грешную голову, вошел в доверенность
к паше, стал ключником на корабле и
старшим над всеми невольниками.
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком шли, // Что год, то дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От
старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — //
К кому оно привяжется, // До смерти не избыть!