«Севастопольские рассказы» (Толстой Л. Н., 1856) по всей классике
«Когда приносят нам «Инвалид», то Пупка (так отставной улан называл жену свою) бросается опрометью в переднюю, хватает газеты и бежит с ними на эс в беседку, в гостиную (в которой, помнишь, как славно мы проводили с тобой зимние вечера, когда полк стоял у нас в городе), и с таким жаром читает ваши геройские подвиги, что ты себе представить не можешь.
И что он ни скажет в ответ, я должен выполнить без ропота, не потому, что нахожусь у него в плену (этого я и допустить не смею), потому, что у него пупок — как кубок, а груди — как два белых козленка.
— Матушка! ведь вас никто не просит мешаться! — произнес Григорий Григорьевич. — Будьте уверены, что гость сам знает, что ему взять! Иван Федорович, возьмите крылышко, вон другое, с пупком! Да что ж вы так мало взяли? Возьмите стегнушко! Ты что разинул рот с блюдом? Проси! Становись, подлец, на колени! Говори сейчас: «Иван Федорович, возьмите стегнушко!»
Напрягая расслабленные члены девицы, старуха берёт широкой плат белой ткани и крепко обматывает ею чресла девушки пониже пупка раза четыре, аккуратно фиксируя крепко-накрепко булавками.
Выпячивания в области пупка или паха говорят о наличии грыжи, соответственно пупочной или паховой.
Напрягая расслабленные члены девицы, старуха берёт широкой плат белой ткани и крепко обматывает ею чресла девушки пониже пупка раза четыре, аккуратно фиксируя крепко-накрепко булавками.
Это созерцание собственного пупка как способ узнать своё будущее.