«Севастопольские рассказы» (Толстой Л. Н., 1856) по всей классике
Калугин встал, но не отвечая на поклон офицера, с оскорбительной учтивостью и натянутой официяльной улыбкой, спросил офицера, не угодно ли им подождать и, не попросив его сесть и не обращая на него больше внимания, повернулся к Гальцину и заговорил по-французски, так что бедный офицер, оставшись посередине комнаты, решительно не знал, что делать с своей персоной и руками без перчаток, которые висели перед ним.
Около самой двери стоял красивый мужчина с большими усами — фельдфебель — в тесаке и шинели, на которой висели крест и венгерская медаль. Посередине комнаты взад и вперед ходил невысокий, лет 40, штаб-офицер с подвязанной распухшей щекой, в тонкой старенькой шинели.
Посередине трещал огонек, разложенный на земле, и дым, выталкиваемый обратно ветром из отверстия в крыше, расстилался вокруг такой густой пеленою, что я долго не мог осмотреться; у огня сидели две старухи, множество детей и один худощавый грузин, все в лохмотьях.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.
Мужчина стоял посередине комнаты и, доказывая своё, стучал кулаком о ладонь, а она, раскачиваясь в кресле-качалке, поджав губы, делала вид, что шьёт, на самом деле тыкая иглой куда придётся.
Крючковатые руки перебирали траву и бросали её в большой закопчённый чан, стоявший прямо посередине комнаты на трёх металлических ножках.
Прямо посередине поляны стоял красивый деревянный дом с резными наличниками, трубой, из которой поднимался белый дымок, широкими ступенями и большой открытой верандой.