«Севастопольские рассказы» (Толстой Л. Н., 1856) по всей классике
Вы выбираете тот, который к вам поближе, шагаете через полусгнивший труп какой-то гнедой лошади, которая тут в грязи лежит около лодки, и проходите к рулю.
— Это он с новой батареи нынче палит, — прибавит старик, равнодушно поплевывая на руку. — Ну, навались, Мишка, баркас перегоним. — И ваш ялик быстрее подвигается вперед по широкой зыби бухты, действительно перегоняет тяжелый баркас, на котором навалены какие-то кули, и неровно гребут неловкие солдаты, и пристает между множеством причаленных всякого рода лодок к Графской пристани.
Уже вечереет. Солнце перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих небо, и вдруг багряным светом осветило лиловые тучи, зеленоватое море, покрытое кораблями и лодками, колыхаемое ровной широкой зыбью, и белые строения города, и народ, движущийся по улицам. По воде разносятся звуки какого-то старинного вальса, который играет полковая музыка на бульваре, и звуки выстрелов с бастионов, которые странно вторят им.
Однако вместо двенадцати подводных лодок командующему подводным флотом удалось наскрести всего лишь пять, к которым несколько позднее присоединились ещё пять субмарин.
Смотрите, думайте! Человек не един, немало в нем разных, в одну шкуру, как в одну лодку, собравшихся земляков, перегребающих с берега на берег, и истинный человек выказывается едва ли не только в минуты прощания и страдания — он это и есть, его и запомните.
Однако вместо двенадцати подводных лодок командующему подводным флотом удалось наскрести всего лишь пять, к которым несколько позднее присоединились ещё пять субмарин.
Первые лучи его с живучей стремительностью прыгали по играющим волнам и зайчиками отражались на борту моторной лодки.
Перестав грести, он нашёл на дне лодки старый роговой черпак.