Стоит только немного подумать, и мы всегда найдем за собою какую-нибудь вину перед человеческим родом (пусть это будет хотя бы только
та вина, что, благодаря гражданскому неравенству людей, мы пользуемся известными преимуществами, ради которых другие должны испытывать еще больше лишений), — и это помешает нам посредством себялюбивых представлений о своих заслугах считать себя выше других людей.
Неточные совпадения
Когда отработаешь,
то будешь жить, ничего не делать, и всякий день угощение,
вино, сласти, катанье.
Для
того, чтобы люди могли жить хорошо, им нужнее всего их разум, и потому им надо бы дорожить больше всего своим разумом, а между
тем люди находят удовольствие именно в
том, чтобы заглушать этот разум табаком,
вином, водкой, опиумом. Отчего это? А оттого, что люди хотят жить дурною жизнью, а разум, если он не заглушен, показывает, что жизнь их дурная.
Разве не
то же самое делает человек, когда одурманивает себя табаком,
вином, опиумом? Трудно разбирать в жизни путь, чтобы не сбиваться, и когда сбился, опять выбираться на дорогу. И вот люди, чтобы не трудиться разбирать путь, тушат в себе единственный свет — разум — курением, пьянством.
Ни
вино, ни опиум, ни табак не нужны для жизни людей. Все знают, что и
вино, и опиум, и табак вредны и телу и душе. А между
тем, чтобы производить эти яды, тратятся труды миллионов людей. Зачем же делают это люди? Делают это люди оттого, что, впав в грех служения телу и видя, что тело никогда не может быть удовлетворено, они придумали такие вещества, как
вино, опиум, табак, которые одуряют их настолько, что они забывают про
то, что у них нет
того, чего они желают.
Если человек положил свою жизнь в телесных удовольствиях и не может получить всего
того, чего он желает,
то он старается обмануть сам себя: поставить себя в такое положение, в котором ему казалось бы, что он имеет
то, чего желает: он одуряет себя табаком,
вином, опиумом.
И вот всё внимание обращается не на
то, что всегда в твоей власти, — не на себя, а на
те внешние условия, которые не в нашей власти и изменение которых так же мало может улучшить положение людей, как взбалтывание
вина и переливание его в другой сосуд не может изменить его качества.
Спрашивать о
том, сколько раз надо прощать брата, всё равно, что спрашивать человека, который знает, что пить
вино дурно, и решил никогда не пить
вина, спрашивать его, сколько раз нужно отказываться от
вина, когда подносят. Если я решил не пить,
то не буду пить, сколько бы раз ни подносили.
То же и с прощением.
Не вливают также
вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и
вино вытекает, и мехи пропадают; но
вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается
то и другое» (Мф. IX, 16—17).
Быть довольным провидением (хотя бы оно предназначило нам сейчас в нашей земной жизни самый трудный путь) в высшей степени важно и для
того, чтобы не терять среди тягостной жизни мужества, и, главное, для
того, чтобы, не сваливая
вину на судьбу, не упускать из виду нашей собственной
вины, которая и есть единственная причина всех зол.
— Намеднись, а когда именно — не упомню, — свидетельствовал Карапузов, — сидел я в кабаке и пил вино, а неподалеку от меня сидел этот самый учитель и тоже пил вино. И, выпивши он
того вина довольно, сказал:"Все мы, что человеки, что скоты, — все едино; все помрем и все к чертовой матери пойдем!"
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Послушай: беги к купцу Абдулину… постой, я дам тебе записочку (садится к столу, пишет записку и между
тем говорит):эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда
вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Приготовь поскорее комнату для важного гостя,
ту, что выклеена желтыми бумажками; к обеду прибавлять не трудись, потому что закусим в богоугодном заведении у Артемия Филипповича, а
вина вели побольше; скажи купцу Абдулину, чтобы прислал самого лучшего, а не
то я перерою весь его погреб.
Купцы. Да уж куда милость твоя ни запроводит его, все будет хорошо, лишь бы,
то есть, от нас подальше. Не побрезгай, отец наш, хлебом и солью: кланяемся тебе сахарцом и кузовком
вина.
Знать не хочу господ!..» //
Тем только успокоили, // Что штоф
вина поставили // (Винцо-то он любил).
К
тому же стогу странники // Присели; тихо молвили: // «Эй! скатерть самобраная, // Попотчуй мужиков!» // И скатерть развернулася, // Откудова ни взялися // Две дюжие руки: // Ведро
вина поставили, // Горой наклали хлебушка // И спрятались опять…