Неточные совпадения
Любить можно только совершенство. И потому для того, чтобы любить, надо одно из двух: или считать
совершенным то, что несовершенно, или любить совершенство, то есть бога. Если считать
совершенным то, что несовершенно, то ошибка рано или поздно окажется, и
любовь кончится.
Любовь же к богу, то есть к совершенству, не может кончиться.
И если мы тогда не обидимся и со смирением и
любовью подумаем, что привратник прав, и мокрые, холодные и голодные пробудем в снегу и в воде до утра без ропота на привратника, — тогда, брат Лев, только тогда будет радость
совершенная».
— И вот если тогда мы, окоченелые, холодные, голодные, со смирением и
любовью примем слова эти и скажем себе, что он прав и что, видно, бог внушил ему такое обращение с нами, тогда только, тогда мы познаем радость
совершенную».
Только принимай всякий труд и всякую обиду с
любовью к тому, кто накладывает труд и делает обиду, и всякий труд и всякая обида превращаются в радость. И радость эта
совершенная, потому что всякая другая радость может быть уничтожена, эта же радость ничем не может быть уничтожена, потому что она всегда в нашей власти.
Несмотря на то что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим
совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек».
Неточные совпадения
—
Любовь была бы
совершенней, богаче, если б мужчина чувствовал одновременно и за себя и за женщину, если б то, что он дает женщине, отражалось в нем.
«Как ψιλή άνευ χαρακτήρας δπαρξις, Бог не может быть мыслим ни безусловным благом и
любовью, ни абсолютной красотою, ни совершеннейшим разумом; по своему существу Бог выше всех этих атрибутов личного бытия, — лучше, чем само благо и
любовь,
совершеннее, чем сама добродетель, прекраснее, чем сама красота; его нельзя назвать и разумом в собственном смысле, ибо он выше всякой разумной природы (οίμείνων ή λογική φύσις); он не есть даже и монада в строгом смысле, но чище, чем сама монада, и проще, чем сама простота [Legat, ad Cajum Fr. 992, с: «το πρώτον αγαθόν (ό θεός) καί καλόν και εύδαίμονα και μακάριον, ει δη τάληθές ειπείν, το κρεϊττον μεν αγαθού, κάλλιον δε καλού και μακαρίου μεν μακαριώτερον. ευδαιμονίας δε αυτής εΰδαιονέστερον» (Высшее благо — Бог — и прекрасно, и счастливо, и блаженно, если же сказать правду, то оно лучше блага, прекраснее красоты и блаженнее блаженства, счастливее самого счастья). De m. op. Pf. l, 6: «κρείττων (ό θεός) ή αυτό τάγαθόν και αυτό το καλόν, κρείττων τε και ή αρετή, και κρεϊττον ή επιστήμη».
В глубине творения зародился грех, черты творения исказились злом, не осуществилась в нем
совершенная идея Бога, нет в нем той
любви к Богу, которая только и делает бытие полным и содержательным.
Он до того поверил своей к ней ненависти, что даже вдруг задумал влюбиться и жениться на ее падчерице, обманутой князем, совершенно уверил себя в своей новой
любви и неотразимо влюбил в себя бедную идиотку, доставив ей этою
любовью, в последние месяцы ее жизни,
совершенное счастье.
Ее собственные поступки, ее личные грехи и
совершенные преступления всецело завладели ее мыслями. Она с каким-то непонятным наслаждением углублялась в свое прошлое, мучилась, ужасалась и в тоже время упивалась, наслаждалась своим ужасом, своими мученьями. Перед ней предстал образ страдалицы Лиды в тот момент, когда бедная, обманутая в своей
любви, чистая девушка спала могильным сном в своей кроватке.