Называют одним и тем же словом любовь духовную — любовь к богу и ближнему, и любовь плотскую мужчины к женщине или женщины к мужчине. Это большая ошибка. Нет ничего общего между этими двумя чувствами. Первое — духовная любовь к богу и ближнему —
есть голос бога, второе — половая любовь между мужчиной и женщиной — голос животного.
Неточные совпадения
Что, если бы он, как другие, сказал: никто не может вернее Моисея объяснить закон бога, он бы
был ничто, и дух божий покинул бы его душу. Но он общался не с людьми, а с богом, слушался его
голоса, а не своего страха перед людьми. Он не побоялся ни церкви, ни государства и не смутился, хотя Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять его.
Голос страстей может
быть громче
голоса совести, но
голос страстей совсем другой, чем тот спокойный и упорный
голос, которым говорит совесть. И как ни громко кричат страсти, они все-таки робеют перед тихим, спокойным и упорным
голосом совести.
Голосом этим говорит вечное, божественное, живущее в человеке.
Если только человек станет точно повиноваться этому
голосу, примет его в себя так, что не
будет в мыслях отделять себя от него, он почувствует, что этот
голос и он одно и то же.
И чем больше человек
будет считать этот
голос собою, тем ему
будет лучше.
И чем старше становится человек, тем всё чаще слышит он эти два несогласных
голоса: один —
голос тела, а другой —
голос духа. И хорошо
будет тому человеку, который приучит себя слушаться
голоса души, а не
голоса тела.
Не стоять у дверей богатого и не говорить
голосом просителя — это лучшая жизнь. А для того, чтобы этого не
было, надо не бояться работы.
Есть только одно средство совсем не верить в бога: средство это в том, чтобы признавать всегда справедливым мнение людей и не придавать никакого значения своему внутреннему
голосу.
Говорят, что государственное устройство справедливо, потому что оно установлено большинством
голосов. Но это, во-первых, неверно, — государственное устройство установлено не большинством
голосов, а силой. А если бы даже оно и
было поддерживаемо большинством
голосов, то и это не делало бы его справедливым.
И, начиная с Каина вплоть до самого глубоко подлого человека наших дней, все, избравшие путь зла, слышат в глубине души
голос осуждения, укора,
голос, не дающий им покоя, который вечно твердит им: зачем вы свернули с истинного пути? Вы могли, вы можете сделать усилие. Вы — деятели свободные, и в вашей власти
было и
есть коснеть в грехах или освобождаться от них.
Люди говорят о нравственном и религиозном учении и о совести, как о двух раздельных руководителях человека. В действительности же
есть только один руководитель — совесть, то
есть сознание того
голоса бога, который живет в нас.
Голос этот несомненно решает для каждого человека, что ему должно и чего не должно делать. И этот
голос всегда может
быть вызван в себе всяким человеком усилием мысли.
Противоречие
будет только тогда, когда я не хочу слушать
голоса разума.
Чувство это было так неожиданно и странно, что Степан Аркадьич не поверил, что это
был голос совести, говоривший ему, что дурно то, что он был намерен делать. Степан Аркадьич сделал над собой усилие и поборол нашедшую на него робость.
В комнате Алексея сидело и стояло человек двадцать, и первое, что услышал Самгин,
был голос Кутузова, глухой, осипший голос, но — его. Из-за спин и голов людей Клим не видел его, но четко представил тяжеловатую фигуру, широкое упрямое лицо с насмешливыми глазами, толстый локоть левой руки, лежащей на столе, и уверенно командующие жесты правой.
Неточные совпадения
С семьей Панфила Харликова // Приехал и мосье Трике, // Остряк, недавно из Тамбова, // В очках и в рыжем парике. // Как истинный француз, в кармане // Трике привез куплет Татьяне // На
голос, знаемый детьми: // Réveillez-vous, belle endormie. // Меж ветхих песен альманаха //
Был напечатан сей куплет; // Трике, догадливый поэт, // Его на свет явил из праха, // И смело вместо belle Nina // Поставил belle Tatiana.
И скоро звонкий
голос Оли // В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, //
Был должен ехать с нею в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива
была, // Но Таня плакать не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Они
поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий
голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Я
был рожден для жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее
голос лирный, // Живее творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в
былые годы // Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие дни?
Ты в сновиденьях мне являлся, // Незримый, ты мне
был уж мил, // Твой чудный взгляд меня томил, // В душе твой
голос раздавался // Давно… нет, это
был не сон!