Неточные совпадения
Человек не может не чувствовать, что его жизнью что-то делается, что он чье-то
орудие. А если он
орудие чье-то, то есть и тот, кто работает этим
орудием. Вот этот тот, кто им работает, и есть
бог.
Ничего нет, кроме того, что положение народов становится всё хуже и хуже. И всё же насилие остается
богом толпы. Перед его залитым запекшейся кровью алтарем человечество как будто порешило преклоняться вовеки под звук барабана, иод грохот
орудий и под стон окровавленного человечества.
Я —
орудие, которым работает
бог. Мое истинное благо только в том, чтобы участвовать в его работе. Участвовать же в его работе я могу только теми усилиями сознания, которые я делаю для того, чтобы держать в порядке, чистоте, остроте, правильности то
орудие божье, которое поручено мне — себя, свою душу.
Мы часто гордимся тем, что мы хорошо сделали, мы гордимся тем, что мы сделали, а забываем то, что в каждом из нас живет
бог, что, делая хорошее, мы только
орудия, посредством которых делается им его дело.
Неточные совпадения
— А зачем же так вы не рассуждаете и в делах света? Ведь и в свете мы должны служить
Богу, а не кому иному. Если и другому кому служим, мы потому только служим, будучи уверены, что так
Бог велит, а без того мы бы и не служили. Что ж другое все способности и дары, которые розные у всякого? Ведь это
орудия моленья нашего: то — словами, а это делом. Ведь вам же в монастырь нельзя идти: вы прикреплены к миру, у вас семейство.
Беме «запутывает само Божество в своеобразный природный процесс», и природа для Беме есть
Бог не только в том смысле, что она по своему положительному бытийственному содержанию коренится в
Боге, но и в том смысле, что она есть необходимое
орудие Его самораскрытия или внутренней диалектики, «чрез нее Он живет», без этого «сам
Бог не знает, что Он есть» [Аврора, 344, § 17.].
Змей, «бывший хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь
Бог» (Быт. 30), и сделался таким
орудием дьявола.
Мне казалось, — кажется и теперь, через много лет спустя, — что
Бог и не хотел от меня легкого примирения, ибо я должен был принять
орудие в сердце.
Православие не в том, чтобы отрицать мир в его подлинности, но в том, чтобы делать центром человечности обращенное к
Богу, молитвенно пламенеющее сердце, а не автономное мышление и не самоутверждающуюся волю: вне этого центра и мир перестает быть космосом, творением и откровением Божиим, но становится
орудием для искусителя, обольщающим кумиром.