Потребности тела, одного тела, легко удовлетворяются. Нужно особенное несчастье, чтобы у человека не было одежды прикрыть тело и куска хлеба, чтобы наесться. Но
никакими силами нельзя добыть всего того, чего может пожелать человек.
Неточные совпадения
Принуждающий нас
силой как бы лишает нас наших прав, и мы потому ненавидим его. Как благодетелей наших, мы любим тех, кто умеет убедить нас. Не мудрый, а грубый, непросвещенный человек прибегает к насилию. Чтобы употребить
силу, надо многих соучастников; чтобы убедить, не надо
никаких. Тот, кто чувствует достаточно
силы в самом себе, чтобы владеть умами, не станет прибегать к насилию. Государство прибегает именно потому, что оно сознает свое бессилие убедить людей в своей необходимости.
Если же бы они этого не сделали, и сознание возвышенного назначения человека не оказало бы
никакого действия, и телесная жизнь приобрела бы, от стремления к наслаждению, будто бы совпадающему с назначением, некоторую
силу, то нравственная жизнь исчезла бы безвозвратно.
— Поверьте мне, это было невольно… я не мог удержаться… — заговорил он, понемногу вооружаясь смелостью. — Если б гром загремел тогда, камень упал бы надо мной, я бы все-таки сказал. Этого
никакими силами удержать было нельзя… Ради Бога, не подумайте, чтоб я хотел… Я сам через минуту Бог знает что дал бы, чтоб воротить неосторожное слово…
О, стонать тебе, земля родная, // Прежние годины вспоминая // И князей давно минувших лет! // Старого Владимира уж нет. // Был он храбр, и
никакая сила // К Киеву б его не пригвоздила. // Кто же стяги древние хранит? // Эти — Рюрик носит, те — Давид, // Но не вместе их знамена плещут, // Врозь поют их копия и блещут.
Катерина. Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай Бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня
никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!
Неточные совпадения
— Теперь тот самый, у которого в руках участь многих и которого
никакие просьбы не в
силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла
никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в
силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Словом, не мог равнодушно выстоять на балконе
никакой гость и посетитель, и после какого-нибудь двухчасового созерцания издавал он то же самое восклицание, как и в первую минуту: «
Силы небес, как здесь просторно!»
И
никакой правитель, хотя бы он был мудрее всех законодателей и правителей, не в
силах поправить зла, как <ни> ограничивай он в действиях дурных чиновников приставленьем в надзиратели других чиновников.
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в
силах были набрать
никакие рекрутские наборы.