Неточные совпадения
Человек же сознает в себе в одно и то же время и животное и бога, и потому не может быть безгрешным. Мы называем безгрешными детей, это — неверно. Ребенок не безгрешен. В нем
меньше грехов, чем во взрослом, но уже есть грехи тела. Также не безгрешен человек самой святой
жизни. В святом
меньше грехов, но грехи есть — без грехов нет
жизни.
Чем
меньше потребностей, тем счастливее
жизнь, — старая, но далеко не признанная всеми людьми истина.
В наше время большая часть людей думает, что благо
жизни в служении телу. Это видно из того, что самое распространенное в наше время учение это — учение социалистов. По этому учению,
жизнь с
малыми потребностями есть
жизнь скотская, и увеличение потребностей это первый признак образованного человека, признак сознания им своего человеческого достоинства. Люди нашего времени так верят этому ложному учению, что только глумятся над теми мудрецами, которые в уменьшении потребностей видели благо человека.
«Где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше», — сказано в евангелии. Если сокровищем своим человек будет считать свое тело, он и будет полагать свои силы на то, чтобы у него для тела были вкусные кушанья, покойные помещения, красивая одежда и всякие удовольствия. А чем больше полагает человек свои силы на тело, тем
меньше у него останется их для
жизни духовной.
Чем
меньше потакать телу в еде, одежде, помещении, увеселении, тем свободнее
жизнь. И напротив, только пустись улучшать еду, одежду, помещение, увеселения — и не будет конца трудам и заботам.
Страдать можно только телом; дух не знает страданий. Чем слабее духовная
жизнь, тем сильнее страдания. И потому, если не хочешь страдать, живи больше душою, а
меньше телом.
Губительны для доброй
жизни излишества в пище, так же и еще более губительны для доброй
жизни излишества половой
жизни. И потому чем
меньше отдается человек тому и другому, тем лучше для его истинно духовной
жизни. Разница между тем и другим, однако, большая. Отказавшись совсем от пищи, человек уничтожает свою
жизнь; отказавшись же от половой
жизни, человек не прекращает ни своей
жизни, ни
жизни рода, которая зависит не от него одного.
Никто, как дети, не осуществляют в
жизни истинное равенство. И как преступны взрослые, нарушая в них это святое чувство, научая их тому, что есть короли, богачи, знаменитости, к которым должно относиться с уважением, и есть слуги, рабочие, нищие, к которым должно относиться только с снисхождением! «И кто соблазнит единого из
малых сих…»
Не верь тому, что равенство невозможно или что оно может быть только в далеком будущем. Учись у детей. Оно сейчас может быть для каждого человека и для этого не нужно никаких законов. Ты сам в своей
жизни можешь установить равенство со всеми людьми, с которыми сходишься. Только не оказывай особенного уважения тем, которые себя считают великими и высокими, а, главное, оказывай такое же, как ко всем, уважение тем, которых считают
маленькими и низкими.
Чем
меньше человек доволен собою и своею внутреннею
жизнью, тем больше он проявляет себя во внешней, общественной
жизни.
По мере продления
жизни, и в особенности доброй
жизни, ослабевают значение времени и интерес вопроса о том, что будет. Чем старше, тем быстрее идет время, тем всё
меньше и
меньше получает значения то, что «будет», и всё больше и больше то, что «есть».
Единственное истинное радостное дело
жизни — это растить свою душу, а для роста души нужно отречение от себя. Начинай отречение в
малых делах. Когда приучишь себя к отречению в
малых, осилишь отречение и в больших.
Ничего нет вернее смерти, того, что она придет для всех нас. Смерть вернее, чем завтрашний день, чем наступление ночи после дня, чем зима после лета. Отчего же мы готовимся к завтрашнему дню, к ночи, к зиме, а не готовимся к смерти? Надо готовиться и к ней. А приготовление к смерти одно — добрая
жизнь. Чем лучше
жизнь, тем
меньше страх смерти, и тем легче смерть. Для святого нет смерти.
Чем глубже сознаешь свою
жизнь, тем
меньше веришь уничтожению ее в смерти.
Девочка действительно была серьезная не по возрасту. Она начинала уже ковылять на своих пухлых розовых ножках и довела Нагибина до слез, когда в первый раз с счастливой детской улыбкой пролепетала свое первое «деду», то есть дедушка. В мельничном флигельке теперь часто звенел, как колокольчик, детский беззаботный смех, и везде валялись обломки разных игрушек, которые «деду» привозил из города каждый раз.
Маленькая жизнь вносила с собой теплую, светлую струю в мирную жизнь мельничного флигелька.
Они вовлекали бога своего во все дела дома, во все углы своей
маленькой жизни, — от этого нищая жизнь приобретала внешнюю значительность и важность, казалась ежечасным служением высшей силе. Это вовлечение бога в скучные пустяки подавляло меня, и невольно я все оглядывался по углам, чувствуя себя под чьим-то невидимым надзором, а ночами меня окутывал холодным облаком страх, — он исходил из угла кухни, где перед темными образами горела неугасимая лампада.
Неточные совпадения
Прости ж и ты, мой спутник странный, // И ты, мой верный идеал, // И ты, живой и постоянный, // Хоть
малый труд. Я с вами знал // Всё, что завидно для поэта: // Забвенье
жизни в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех пор, как юная Татьяна // И с ней Онегин в смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще не ясно различал.
Он пел любовь, любви послушный, // И песнь его была ясна, // Как мысли девы простодушной, // Как сон младенца, как луна // В пустынях неба безмятежных, // Богиня тайн и вздохов нежных; // Он пел разлуку и печаль, // И нечто, и туманну даль, // И романтические розы; // Он пел те дальные страны, // Где долго в лоно тишины // Лились его живые слезы; // Он пел поблеклый
жизни цвет // Без
малого в осьмнадцать лет.
Но в
жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер,
маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме.
Александра Степановна как-то приезжала раза два с
маленьким сынком, пытаясь, нельзя ли чего-нибудь получить; видно, походная
жизнь с штабс-ротмистром не была так привлекательна, какою казалась до свадьбы.
Это был человек лет под сорок, бривший бороду, ходивший в сюртуке и, по-видимому, проводивший очень покойную
жизнь, потому что лицо его глядело какою-то пухлою полнотою, а желтоватый цвет кожи и
маленькие глаза показывали, что он знал слишком хорошо, что такое пуховики и перины.