Неточные совпадения
Нельзя
заботиться зараз и
о душе своей и
о мирских благах. Если хочешь мирских благ, — откажись от души; если хочешь уберечь свою душу, — отрекись от мирских благ. Иначе будешь только раздергиваться и не получишь ни того, ни
другого.
«Нельзя служить вместе двум хозяевам. Одному угодишь,
другого обидишь. Нельзя служить богу и плоти. Либо земной жизни будешь работать, либо богу. Поэтому не
заботьтесь о том, что будете есть и пить и чем одеваться. Ведь жизнь мудренее пищи и одежды, а бог дал вам ее».
Это не только неправда, но, напротив, все эти суды, полиция, войска больше всего
другого мешают дружной и согласной жизни людей. Люди, возлагая свои надежды на все эти устройства, уж не
заботятся о том, чтобы своими силами установить мирную жизнь между собою.
Люди очень часто живут дурно только оттого, что они
заботятся о том, как устроить жизнь
других людей, а не свою собственную. Им кажется, что своя жизнь только одна, и потому устройство ее не так важно, как важно устройство многих, всех жизней. Но они забывают при этом то, что в устройстве своей жизни они властны, а устраивать чужую жизнь они не могут.
Мы не переставая стараемся украшать это воображаемое существо, а
о настоящем,
о том, что мы на самом деле, не
заботимся. Если мы покойны душой, если мы верим, любим, мы стараемся как можно скорее рассказать об этом, с тем чтобы эти добродетели были не только наши добродетели, но и воображаемого существа в мыслях
других людей.
Кто не думает сам по себе, тот подчиняется мыслям
другого человека. А подчинять кому-нибудь свою мысль — гораздо более унизительное рабство, чем подчинить кому-нибудь свое тело. Думай сам своей головой и не
заботься о том, что скажут
о тебе люди.
Человека никогда не будут хвалить все. Если он хороший, дурные люди будут находить в нем дурное и будут или смеяться над ним, или осуждать его. Если он дурной, хорошие не будут одобрять его. Для того, чтобы все хвалили человека, ему надо перед добрыми притворяться добрым, а перед дурными — дурным. Но тогда и те и
другие угадают притворство, и те и
другие будут презирать его. Одно средство: быть добрым и не
заботиться о мнении
других, а награду за свою жизнь искать не в мнении людском, а в себе.
Смерть неизбежна для всего рожденного так же, как и рождение неизбежно для всего смертного. Поэтому не должно сетовать на то, что неизбежно. Прежнее состояние существ неизвестно, среднее состояние очевидно, будущее состояние не может быть познано, —
о чем же
заботиться и беспокоиться? Некоторые люди смотрят на душу, как на чудо, а
другие говорят и слушают про нее с удивлением, но никто ничего не знает про нее.
Катя стала говорить об общественной солидарности, что теперь больше, чем когда-нибудь, нужно думать и
заботиться друг о друге, что теперь, когда нет хозяев, каждый сам обязан следить, чтобы все делалось хорошо и добросовестно.
Неточные совпадения
Городничий. В
других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше
заботятся о своей, то есть, пользе. А здесь, можно сказать, нет
другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
Левин продолжал находиться всё в том же состоянии сумасшествия, в котором ему казалось, что он и его счастье составляют главную и единственную цель всего существующего и что думать и
заботиться теперь ему ни
о чем не нужно, что всё делается и сделается для него
другими.
Ему эта «штука» казалась очень «простою»: уничтожив самозванца, он разом поквитается со «всем» и самого себя казнит за свою глупость, и перед настоящим своим
другом оправдается, и целому свету докажет (Чертопханов очень
заботился о «целом свете»), что с ним шутить нельзя…
— Пробовал я там говорить с людями — не понимают. То есть — понимают, но — не принимают. Пропагандист я — неумелый, не убедителен. Там все индивидуалисты… не пошатнешь! Один сказал: «Что ж мне
о людях
заботиться, ежели они обо мне и не думают?» А
другой говорит: «Может, завтра море смерти моей потребует, а ты мне внушаешь, чтоб я на десять лет вперед жизнь мою рассчитывал». И все в этом духе…
— Беседуя с одним, она всегда
заботится, чтоб
другой не слышал, не знал,
о чем идет речь. Она как будто боится, что люди заговорят неискренно, в унисон
друг другу, но, хотя противоречия интересуют ее, — сама она не любит возбуждать их. Может быть, она думает, что каждый человек обладает тайной, которую он способен сообщить только девице Лидии Варавка?