Неточные совпадения
4) Всемирное, невидимое начало это, дающее жизнь всему живому, сознаваемое нами в самих себе и признаваемое в подобных нам существах —
людях, мы называем
душою, само же в себе всемирное невидимое начало это, дающее жизнь всему живому, мы называем богом.
5)
Души человеческие, отделенные телами друг от друга и от бога, стремятся к соединению с тем, от чего они отделены, и достигают этого соединения с
душами других
людей любовью, с богом — сознанием своей божественности. В этом всё большем и большем соединении с
душами других
людей — любовью и с богом — сознанием своей божественности заключается и смысл и благо человеческой жизни.
6) Большее и большее соединение
души человеческой с другими существами и богом, и потому и большее и большее благо
человека, достигается освобождением
души от того, что препятствует любви к
людям и сознанию своей божественности: грехи, т. е. потворство похотям тела, соблазны, т. е. ложные представления о благе, и суеверия, т. е. ложные учения, оправдывающие грехи и соблазны.
11) И худшие из всех грехов, грехи разъединения с
людьми: зависти, страха, осуждения, враждебности, гнева, вообще — недоброжелательства к
людям. Таковы грехи, препятствующие соединению любовью
души человеческой с богом и другими существами.
20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению
души с другими существами и богом, лишают
человека свойственного ему блага, и потому для того, чтобы
человек мог пользоваться этим благом, он должен бороться с грехами, соблазнами и суевериями. Для борьбы этой
человек должен делать усилия.
28) Усилия самоотречения, смирения и правдивости, уничтожая в
человеке препятствия к соединению любовью его
души с другими существами и богом, дают ему всегда доступное ему благо, и потому то, что представляется
человеку злом, есть только указание того, что
человек ложно понимает свою жизнь и не делает того, что дает ему свойственное ему благо. Зла нет.
30) Для
человека, понимающего свою жизнь так, как она только и может быть понимаема, всё большим и большим соединением своей
души со всем живым любовью и сознанием своей божественности — с богом, достигаемым только усилием в настоящем, не может быть вопроса о том, что будет с его
душою после смерти тела.
Душа не была и не будет, а всегда естьв настоящем. О том же, как будет сознавать себя
душа после смерти тела, не дано знать
человеку, да и не нужно ему.
Не дано знать этого
человеку для того, чтобы он душевные силы свои напрягал не на заботу о положении своей отдельной
души в воображаемом другом, будущем мире, а только на достижение в этом мире, сейчас, вполне определенного и ничем не нарушаемого блага соединения со всеми живыми существами и с богом.
Не нужно же знать
человеку того, что будет с его
душою, потому, что если он понимает жизнь свою, как она и должна быть понимаема, как непрестанное всё большее и большее соединение своей
души с
душами других существ и богом, то жизнь его не может быть ничем иным, как только тем самым, к чему он стремится, т. е. ничем не нарушимым благом.
Когда
человек узнает истинную веру, с ним делается то же, что с
человеком, засветившим свет в темной горнице. Всё становится ясно и на
душе весело.
Что, если бы он, как другие, сказал: никто не может вернее Моисея объяснить закон бога, он бы был ничто, и дух божий покинул бы его
душу. Но он общался не с
людьми, а с богом, слушался его голоса, а не своего страха перед
людьми. Он не побоялся ни церкви, ни государства и не смутился, хотя Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять его.
Человек, если прожил долгий век, то прожил много перемен, — был сначала младенцем, потом дитей, потом взрослым, потом старым. Но как ни переменялся
человек, он всегда говорил про себя «я». И этот «я» был в нем всегда один и тот же. Тот же «я» был и в младенце, и в взрослом, и в старике. Вот это-то непеременное «я» и есть то, что мы называем
душой.
Если
человек думает, что всё, что он видит вокруг себя, весь бесконечный мир, точно таков, каким он его видит, то он очень ошибается. Всё телесное
человек знает только потому, что у него такое, а не иное зрение, слух, осязание. Будь эти чувства другие, — и весь мир был бы другой. Так что мы не знаем и не можем знать, каков тот телесный мир, в котором мы живем. Одно, что мы верно и вполне знаем, это нашу
душу.
Если
человек не сознает в себе свою
душу, это не значит то, что в нем нет
души, а только то, что он не научился еще сознавать
душу в себе.
Что же может понять
человек? А одно то, для чего не нужно ни места, ни времени, — свою
душу.
Часто
люди думают, что только то и есть, что они могут ощупать руками. Напротив того, по-настоящему есть только то, чего нельзя ни видеть, ни слышать, ни ощупать, то, что мы называем своим «я» — своей
душою.
Прежде всего пробуждается в
человеке сознание своей отделенности от всего остального вещества, то есть своего тела. Потом сознание того, что отделено, то есть своей
души, и потом сознание того, от чего отделена эта духовная основа жизни — сознание всего — бога.
Когда ослабеваешь и становится тяжело — вспомни, что у тебя есть
душа и что ты можешь жить ею. А мы вместо этого думаем, что такие же
люди, как мы сами, могут поддержать нас.
Человек может всякую минуту спросить себя, что я такое и что я сейчас делаю, думаю, чувствую, и может ответить себе: сейчас я делаю, думаю, чувствую то-то и то-то. Но если
человек спросит себя: что же такое то, что во мне сознает то, что я делаю, думаю, чувствую? — то он ничего не может ответить другого, как только то, что это сознание себя. Вот это-то сознание себя и есть то, что мы называем
душою.
Душа и тело — вот что
человек считает своим, о чем беспрестанно печется. Но надо знать, что настоящее «ты» — это не твое тело, а твоя
душа. Помни это, вознеси
душу свою выше плоти, соблюдай ее от всякой житейской грязи, не давай плоти подавлять ее, — тогда хорошо проживешь жизнь.
Живи
человек одной телесной жизнью, он и вся жизнь его есть жизнь
человека, приговоренного к смерти. Живи же
человек для
души, то то, в чем он полагает свое благо, с каждым днем его жизни всё увеличивается и увеличивается, и смерть не страшна ему.
Мало сказать, что в каждом
человеке такая же
душа, как и во мне: в каждом
человеке живет то же самое, что живет во мне. Все
люди отделены друг от друга своими телами, но все соединены тем одним духовным началом, которое дает жизнь всему.
Чем больше живет
человек для
души, тем ближе он чувствует себя со всеми живыми существами. Живи для тела, и ты один среди чужих; живи для
души, и тебе все родня.
Нужно всегда помнить, что в каждом
человеке та же
душа, что и во мне, и что поэтому обращаться с
людьми надо со всеми одинаково, с осторожностью и уважением.
Главное в учении Христа это то, что он всех
людей признавал братьями. Он видел в
человеке брата и потому любил всякого, кто бы он ни был и какой бы он ни был. Он смотрел не на внешнее, а на внутреннее. Он не смотрел на тело, а сквозь наряды богатого и лохмотья нищего видел бессмертную
душу. В самом развращенном
человеке он видел то, что могло этого самого падшего
человека превратить в самого великого и святого
человека, такого же великого и святого, каким был он сам.
Дети мудрее взрослых. Ребенок не разбирает звания
людей, а всей
душой чувствует, что в каждом
человеке живет то, что одно и то же и в нем и во всех
людях.
Чем больше в
человеке жалости, тем лучше для
души его.
Помни, что в каждом
человеке живет тот же дух, какой живет и в тебе, и потому чти как святыню и свою
душу и
душу каждого
человека.
Понимаем ли мы, что одно и то же божественное начало в
душах всех
людей, так же, как и в нашей
душе?
Тело
человека хочет добра себе одному, и
люди поддаются этому обману. А как только
человек живет для одного своего тела, а не для
души, так он расходится с
людьми и с богом и не получает того добра, которого ищет.
Нельзя разумом понять, что есть бог и что есть
душа в
человеке; и также нельзя понять того, что нет бога и что нет
души в
человеке.
Разумный
человек находит в себе понятие своей
души, себя и
души всемирной — бога, и, сознавая невозможность довести эти понятия до полной ясности, с покорностью останавливается перед ними и не дотрагивается до покрова.
И выучиться этому нетрудно, потому что любовь
людей друг к другу вложена нам в
душу.
Для того же, чтобы
люди знали, что им всем для всех нужно, он вошел в их
душу и в
душах их сказался любовью.
Надо уважать всякого
человека, какой бы он ни был жалкий и смешной. Надо помнить, что во всяком
человеке живет тот же дух, какой и в нас. Даже тогда, когда
человек отвратителен и
душой и телом, надо думать так: «Да, на свете должны быть и такие уроды, и надо терпеть их». Если же мы показываем таким
людям наше отвращение, то, во-первых, мы несправедливы, а во-вторых, вызываем таких
людей на войну не на живот, а на смерть.
Человек любит себя. Но если он любит в себе свое тело, то он ошибается, и от этой любви ему ничего не будет, кроме страданий. Любовь к себе только тогда хороша, когда
человек любит в себе свою
душу.
Душа же одна и та же во всех
людях. И потому, если
человек любит свою
душу, он будет любить и
души других
людей.
Если
человек живет только телесной жизнью, он всё равно, что запирает сам себя в тюрьму. Только жизнь для
души отворяет дверь тюрьмы и выводит
человека в радостную и свободную жизнь, общую со всеми.
Тело хочет блага только себе, хотя бы во вред
душе;
душа же хочет блага себе, хотя бы во вред телу. Борьба эта кончается только тогда, когда
человек поймет, что жизнь его не в теле, а в
душе, и что тело — это только то, над чем должна работать его
душа.
Так и
люди. Святой
человек, если он живет для своей
души, и самый слабый, грешный
человек, если только он тоже живет для
души, живут одним и тем же и рано или поздно сойдутся. Если же два
человека живут вместе, но один живет для тела, а другой для
души, то им не миновать расходиться всё дальше и дальше.
Перестанут же когда-нибудь
люди драться, воевать, казнить
людей, а будут все любить друг друга. Времени этому не миновать прийти, потому что в
душе всех
людей заложена не ненависть, а любовь друг к другу.
Нет пользы
человеку, если он приобретет весь мир, а
душе своей повредит».
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное дело!
Человек живет на свете много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это
человек, и ему ясно станет, в чем его истинное благо; ясно станет то, что хорошо ему бывает только тогда, когда в
душе его любовь к
людям.
Для того, чтобы все эти машины принесли свою пользу, нужно, чтобы
люди усовершенствовали свою
душу, воспитали бы в себе любовь.
Не смотрите на мир и на дела
людей, а взгляните в свою
душу, и вы найдете в ней то благо, которого ищете там, где его нет, — найдете любовь, а найдя любовь, узнаете, что благо это так велико, что тот, кто имеет его, не будет желать уже ничего другого.
Говорят: какой же расчет делать добро
людям, когда они за добро платят злом? Но если ты любить того, кому делаешь добро, то ты уже получил награду в любви к нему и еще большую награду получишь в
душе своей, если с любовью к нему перенесешь то зло, которое он тебе делает.
Хорошо бы было, если бы это заблуждение оставалось только заблуждением ума; но дело в том, что удовлетворение похотей тела загрязняет
душу, так что
человек, загрязнивший похотливой жизнью свою
душу, уже теряет способность находить свое благо в любви.
Ребенок еще не чует в себе
душу, и потому с ним не бывает того, что бывает со взрослым
человеком, когда в нем в одно и то же время говорят два несогласных голоса. Один говорит: съешь сам, а другой: отдай тому, кто просит. Один говорит: отплати, а другой говорит: прости. Один говорит: верь тому, что говорят, а другой говорит: сам подумай.
И чем старше становится
человек, тем всё чаще слышит он эти два несогласных голоса: один — голос тела, а другой — голос духа. И хорошо будет тому
человеку, который приучит себя слушаться голоса
души, а не голоса тела.
Одни
люди полагают жизнь в чревоугодии, другие — в половой похоти, третьи — во власти, четвертые — в славе людской, и на всё это тратят свои силы, а нужно всегда и всем
людям только одно: растить
душу. Только одно это дает
людям то истинное благо, такое благо, какого никто отнять не может.