Неточные совпадения
Всякий человек знает, что всякое насилие зло. И вот, чтобы отучить людей от насилия, мы ничего лучше не можем придумать, как то, что мы, люди, требующие к себе высшего уважения, делаем для этой
дели самые жестокие насилия: тюрьмы,
казни.
Никакие условия не могут сделать того, чтобы убийство перестало быть самым грубым и явным нарушением закона бога, выраженного и во всех религиозных учениях и в совести людей. А между тем при всяком государственном устройстве убийство — и в виде
казни и на войне — считается законным
делом.
И что же, это самое делает всякий христианин, когда он по приказу урядника, губернатора, министра, царя делает
дела, противные его совести и закону бога: отбирает у бедняков имущество, судит,
казнит, воюет.
Лжеучение государства вредно уже одним тем, что выдает ложь за истину, но больше всего вредно тем, что приучает добрых людей делать
дела, противные совести и закону бога: обирать бедных, судить,
казнить, воевать и думать, что все эти
дела не дурные.
То, что от государства с его податями, судами,
казнями, много зла людям, все видят. Все видят и то, что для того, чтобы освободиться от этого зла, надо только не поддерживать государство в его злых
делах. Отчего же люди не освобождаются от зла государства? От лжеучения государства? А от лжеучения одно спасение — истина.
Вера в чудеса, подтверждающая, по их мнению, истинность исповедания, была главное, вера же в самое учение Христа была
дело второстепенное, часто и вовсе забытое или непонимаемое, как, например, это видно в Деяниях же, из
казни Анании во имя Христа, учителя любви, прощения.
Люди боятся смерти и желают жить как можно дольше. Но если смерть есть несчастье, то не всё ли равно умереть через 30 или через 300 лет? Много ли радости для приговоренного к смерти в том, что товарищей его
казнят через три
дня, а его через 30
дней?
Неточные совпадения
— Боже мой, если б я знал, что
дело идет об Обломове, мучился ли бы я так! — сказал он, глядя на нее так ласково, с такою доверчивостью, как будто у ней не было этого ужасного прошедшего. На сердце у ней так повеселело, стало празднично. Ей было легко. Ей стало ясно, что она стыдилась его одного, а он не
казнит ее, не бежит! Что ей за
дело до суда целого света!
Барин в овраге всю ночь пролежал, // Стонами птиц и волков отгоняя, // Утром охотник его увидал. // Барин вернулся домой, причитая: // — Грешен я, грешен!
Казните меня! — // Будешь ты, барин, холопа примерного, // Якова верного, // Помнить до судного
дня!
И русскую
деву влекли на позор, // Свирепствовал бич без боязни, // И ужас народа при слове «набор» // Подобен был ужасу
казни?
Таковому
делу я обязан был по долгу моего звания положить окончательное решение, приговорить виновных к смерти и вместо оной к торговой
казни и вечной работе.
Неслыханное
дело и необычайное —
казнь извлекать из учения.