Неточные совпадения
Всё это неправда. Закон божий открывается не одним каким-нибудь людям, а равно всякому человеку, если он хочет узнать его. Чудес же никогда не было и не бывает, и все рассказы о чудесах пустые выдумки. Неправда и
то, что есть такие книги, в которых всякое слово истинно и внушено богом. Все книги
дело рук человеческих, и во всех может быть и полезное, и вредное, и истинное, и ложное.
Настоящая вера не в
том, чтобы знать, в какие
дни есть постное, в какие ходить в храм и какие слушать и читать молитвы, а в
том, чтобы всегда жить доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать с ближними, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Учение Христа в
том, что между богом и людьми не может быть посредников и что нужны для жизни не дары богу, а наши добрые
дела.
Когда человек держится веры только потому, что за исполнение
дел веры ожидает в будущем всяких внешних благ,
то это не вера, а расчет, и расчет всегда неверный. Расчет неверный потому, что истинная вера дает благо только в настоящем, а не дает и не может дать никаких внешних благ в будущем.
Когда отработаешь,
то будешь жить, ничего не делать, и всякий
день угощение, вино, сласти, катанье.
И подумал человек про первого хозяина: «Уж очень много обещает. Если бы
дело по правде было, незачем обещать так много. Польстишься на роскошную жизнь, как бы хуже не было. А хозяин, должно, сердитый, потому что строго наказывает
тех, кто не по нем делает. Пойду лучше ко второму, — тог хоть ничего не обещает, да, говорят, добрый, да и живет заодно с рабочими».
Мы измерили землю, солнце, звезды, морские глубины, лезем в глубь земли за золотом, отыскали реки и горы на луне, открываем новые звезды и знаем их величину, засыпаем пропасти, строим хитрые машины; что ни
день,
то всё новые и новые выдумки. Чего мы только не умеем! Чего не можем! Но чего-то, и самого важного, все-таки не хватает нам. Чего именно, мы и сами не знаем. Мы похожи на маленького ребенка: он чувствует, что ему нехорошо, а почему нехорошо — он не знает.
Всё
то, что вещественно в этом мире, мы не можем знать, каково оно в самом
деле. Вполне известно нам только
то, что духовно в нас самих,
то, что мы сознаем собою и что не зависит ни от наших чувств, ни от наших мыслей.
Говорят, что не надо любить себя. Но без любви к себе не было бы жизни.
Дело только в
том, чтó любить в себе: свою душу или свое тело.
Живи человек одной телесной жизнью, он и вся жизнь его есть жизнь человека, приговоренного к смерти. Живи же человек для души,
то то, в чем он полагает свое благо, с каждым
днем его жизни всё увеличивается и увеличивается, и смерть не страшна ему.
Один способ познания
разделяет нас друг от друга непробиваемой стеной, другой убирает стену, и мы сливаемся в одно со всеми. Один способ научает нас признавать
то, что все другие существа не «я», а другой учит
тому, что все существа
то же «я», какое мы сознаем собою.
Мы удивляемся на
то, что были, да и теперь есть, люди, которые убивают людей, чтобы есть их мясо. Но придет время, и наши внуки будут удивляться
тому, что их деды убивали каждый
день миллионы животных для
того, чтобы съедать их, хотя можно было вкусно и здорово, без убийства, питаться плодами земными.
То же и в
деле сострадания к животным.
Отчего нам бывает хорошо на душе после всякого
дела любви? А оттого, что всякое такое
дело утверждает нас в
том, что наше истинное «я» не в одной нашей личности, а во всем живом.
В самом
деле, зачем человеку лишать себя чего-либо, беспокоиться, тревожиться не для себя, а для человека, которого он не знает, и такого, каких много на свете? Объяснить это можно только
тем, что
тот, кто делает добро не себе, а другим, знает, что
тот, кому он делает добро, не отдельное от него существо, а
то же самое существо, каким живет и он, только в другом виде.
Нет такого дурного
дела, за которое был бы наказан только
тот, кто его сделал. Мы не можем так уединиться, чтобы
то зло, которое есть в нас, не переходило на других людей. Наши
дела, и добрые и злые, как и наши дети: живут и действуют уже не по нашей воле, а сами по себе.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней, так и бога узнаешь только, когда приблизишься к нему. А приблизиться к богу можно только добрыми
делами. И чем больше приучает себя человек к доброй жизни,
тем ближе узнает он бога. И чем больше узнает бога,
тем больше любит людей. Одно помогает другому.
Любить всех людей кажется трудно. Но кажется трудным каждое
дело, когда не научился его делать. Люди всему учатся: и шить, и ткать, и пахать, и косить, и ковать, и читать, и писать. Также надо учиться и
тому, чтобы любить всех людей.
Нет ничего радостнее
того, как
то, когда мы знаем, что люди любят нас. Но удивительное
дело: для
того, чтобы люди любили нас, надо не угождать им, а надо только приближаться к богу. Только приближайся к богу и не думай о людях, и люди полюбят тебя.
Не просите бога о
том, чтобы он соединил вас. Он уже соединил вас
тем, что вложил во всех один и
тот же дух свой. Только откидывайте
то, что
разделяет вас, и вы будете едины.
Жизнь каждого человека только в
том, чтобы становиться с каждым годом, месяцем,
днем всё лучше и лучше. И чем люди становятся лучше,
тем они ближе соединяются друг с другом. А чем ближе соединяются люди,
тем жизнь их лучше.
Если ты понял, что главное
дело в жизни — любовь,
то, сойдясь с человеком, ты будешь думать не о
том, чем может быть полезен тебе этот человек, а о
том, как и чем ты можешь быть полезен ему. Делай только так, и ты во всем будешь успевать больше, чем если бы ты заботился о себе.
Какой он ни есть, он не может переделать себя. Что же ему больше делать, как только бороться с нами, как с смертельным врагом, если мы выказываем к нему вражду. Ведь в самом
деле: мы хотим быть с ним добры, если он перестанет быть таким, какой он есть. А этого он не может. И потому надо быть добрым со всяким человеком, каков бы он ни был, и не требовать от него
того, чего он не может сделать: не требовать от человека
того, чтобы он перестал быть собой.
Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего,
тот еще во
тьме. Кто любит брата своего,
тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего,
тот находится во
тьме и во
тьме ходит и не знает, куда идет, потому что
тьма ослепила ему глаза… Станем любить не словом или языком, но
делом и истиной. И вот по чему узнаем, что мы от истины, и успокаиваем сердца наши.
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное
дело! Человек живет на свете много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это человек, и ему ясно станет, в чем его истинное благо; ясно станет
то, что хорошо ему бывает только тогда, когда в душе его любовь к людям.
Не смотрите на мир и на
дела людей, а взгляните в свою душу, и вы найдете в ней
то благо, которого ищете там, где его нет, — найдете любовь, а найдя любовь, узнаете, что благо это так велико, что
тот, кто имеет его, не будет желать уже ничего другого.
Если доброе
дело делается для чего-нибудь,
то оно уже не доброе
дело. По-настоящему любишь только тогда, когда не знаешь, зачем и для чего.
Часто люди думают, что если они любят ближних,
то они этим заслужили перед богом. А
дело совсем напротив. Если любишь ближних,
то не ты заслужил перед богом, а бог дал тебе
то, чего ты не заслужил, дал самое большее благо в жизни — любовь.
И святой сказал: «Ничего из этого не желаю, потому что господу богу подобает избавлять людей от
того, что он посылает им: от нужды и страданий, от болезней и от преждевременной смерти. Любви же от людей я боюсь. Боюсь, как бы любовь людская не соблазнила меня, не помешала мне в одном главном моем
деле, в
том, чтобы увеличить в себе любовь к богу и к людям».
Хорошо бы было, если бы это заблуждение оставалось только заблуждением ума; но
дело в
том, что удовлетворение похотей тела загрязняет душу, так что человек, загрязнивший похотливой жизнью свою душу, уже теряет способность находить свое благо в любви.
Дело нашей жизни на этом свете двойное. Одно — возрастить в себе свою душу, и другое — устанавливать царство божие на земле. Делаем мы и
то и другое одним и
тем же:
тем, что освобождаем в себе
тот божественный свет, который заложен нам в душу.
Дело человека в этой жизни в
том, чтобы исполнять волю бога. Воля бога в
том, чтобы человек увеличивал в себе любовь и проявлял ее в мире. Что же может делать человек для
того, чтобы проявлять в себе любовь? Одно: устранять всё
то, что метает ее проявлению. Что же мешает этому? Грехи мешают проявлению любви.
Так и человек смолоду, пока он еще чист от дурных и развратных
дел, бережется и сторонится от всего дурного, но стоит раз-другой ошибиться, и он думает: берегись, не берегись, всё
то же будет, и пускается во все пороки. Не делай так. Запачкался — вытирайся, и будь еще осторожнее; согрешишь — кайся, и еще больше берегись греха.
Никогда не робей перед грехом, не говори себе: я не могу не грешить, я привык, я слаб. Пока жив, всегда можешь и бороться с грехом и побороть его, не нынче, так завтра, не завтра, так послезавтра, не послезавтра, так уже наверное перед смертью. Если же вперед отказываешься от борьбы,
то отказываешься от самого главного
дела жизни.
Никто никогда не напивался и не накуривался для
того, чтобы делать хорошее
дело: работать, обдумать вопрос, ходить за больным, молиться богу. Большинство же злых
дел делаются в пьяном виде.
Не расчет приучать себя к роскоши, потому что чем больше тебе для твоего тела нужно,
тем больше надо трудиться телом же для
того, чтобы лучше накормить, одеть, поместить свое тело. Ошибка эта незаметна только для таких людей, которые
тем или другим обманом сумели так устроиться, чтобы другие должны были не на себя, а на них работать, так что для таких людей, для богатых, это уже, кроме
того, что не расчет, еще и дурное
дело.
Бог дал нам дух свой для
того, чтобы мы могли исполнять
дело божие и чтобы нам самим было хорошо. А мы этот дух божий тратим на служение своему телу. И
дело божие не исполняем и себе делаем худо.
Главное же
то, что прекращение или не прекращение рода человеческого не наше
дело.
Дело каждого из нас одно: жить хорошо. А жить хорошо по отношению половой похоти значит стараться жить как можно более целомудренно.
Среди богатых людей сложилось поддерживаемое ложной наукой убеждение о
том, что половое общение необходимо для здоровья и что так как женитьба не всегда возможна,
то и половое общение вне брака, не обязывающее мужчин ни к чему, кроме денежной платы, есть
дело совершенно естественное.
У Христа спросили: можно ли человеку оставлять жену и брать другую? Он на это сказал, что этого не должно быть, что человек, сойдясь с женою, должен соединиться с нею так, чтобы они двое были как одно тело. И что таков закон бога, и что
то, что бог соединил, человек не должен
разделять.
Для
того, чтобы брак был разумным и нравственным
делом, нужно...
Брак оправдывается и освящается только детьми,
тем, что если мы не можем сами сделать всего
того, чего хочет от нас бог,
то мы хоть через детей, воспитав их, можем послужить
делу божию. И потому брак, в котором супруги не хотят иметь детей, хуже прелюбодеяния и всякого разврата.
Рассуждать о
том, благо или не благо рождение детей, не наше
дело. Наше
дело в
том, чтобы исполнить по отношению их
те обязанности, которые их происшедшее от нас рождение возлагает на нас.
Люди привыкли думать, что стряпать, шить, нянчить детей —
дело женское и что делать это мужчине даже стыдно. А между
тем, напротив
того, стыдно мужчине, часто незанятому, проводить время за пустяками или ничего не делать в
то время, как усталая, часто слабая, беременная женщина через силу стряпает, стирает, нянчит.
И старец сказал: «Это одна чаша с маслом так заняла тебя, что ты ни разу не вспомнил о боге. А крестьянин и себя, и семью, и тебя кормит своими трудами и заботами, и
то два раза в
день вспоминает о боге».
Правда, что хорошо и желательно делать много булавок в
день, но если бы только мы могли видеть, каким песком мы отчищаем их, мы бы подумали о
том, что это тоже и невыгодно.
Дело не в
том, что люди дурно питаются, но в
том, что они не испытывают удовольствия от
той работы, посредством которой они добывают хлеб, и потому они смотрят на богатство как на единственное средство удовольствия.
Не в
том дело, что люди страдают от презрения к ним высших классов, но в
том, что они не могут переносить свое собственное к себе презрение за
то, что чувствуют, что труд, к которому они приговорены, унизителен, развращает их, делает их чем-то меньше людей.
Люди, освободившие себя от ручного труда, бывают умны, но редко бывают разумны. Если так много пустяков и глупостей пишется, печатается и преподается в наших учебных заведениях, если все наши писания, музыка, картины так утонченны и малопонятны для всех,
то происходит это от
того, что все
те, кто занимается этими
делами, освободили себя от ручного труда и живут расслабленной, праздной жизнью.
Никто еще не составил расчета
тех тяжелых, напряженных миллионов рабочих
дней и сотен, может быть и тысяч жизней, которые тратятся в нашем мире на приготовление увеселений. Оттого и невеселы увеселения в нашем мире.