Жизнь наша
бывает лучше или хуже только оттого, что мы сознаем себя или телесным, или духовным существом. Если мы сознаем себя телесным существом, мы ослабляем нашу истинную жизнь, усиливаем, разжигаем страсти, жадность, борьбу, ненависть, страх смерти. Если же мы сознаем себя духовным существом, мы возбуждаем, возвышаем жизнь, освобождаем ее от страстей, от борьбы, от ненависти, освобождаем любовь. Перенесение же сознания из телесного существа в духовное совершается усилием мысли.
Неточные совпадения
Правда, если не угодишь, засадит в тюрьму и сечь будет, а если угодишь, так уж
лучше житья не
бывает.
Кто-то сказал мне, что в каждом человеке есть много и очень
хорошего, братского, любовного и много очень дурного, жестокого, небратского, нелюбовного и что потому, как он расположен, один и тот же человек
бывает иногда добрым, как ангел, а иногда злым, как черт. И это совершенная правда.
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное дело! Человек живет на свете много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя
лучше всего. Только бы замечал это человек, и ему ясно станет, в чем его истинное благо; ясно станет то, что хорошо ему
бывает только тогда, когда в душе его любовь к людям.
Хорошее, достигающее своей цели, питание
бывает только тогда, когда человек не ест больше того, что может переварить его желудок.
Точно так же и
хороший, достигающий своей цели, брак
бывает только тогда, когда муж не имеет больше жен, а жена больше мужей, чем сколько их нужно для того, чтобы правильно воспитать детей, а это возможно только тогда, когда у мужа одна жена, а у жены один муж.
Говорят, что
хорошему человеку нельзя не сердиться на дурных. Но если так, то чем человек
лучше против других людей, тем сердитее ему надо быть, а
бывает напротив:
хороший человек, чем он
лучше, тем он мягче и добрее ко всем людям.
Бывает это оттого, что
хороший человек помнит, как часто он сам погрешал, и что если ему сердиться на дурных, то ему прежде всего надо сердиться на самого себя.
Трудно
бывает одному отступить от принятых обычаев, а между тем при всяком шаге к тому, чтобы становиться
лучше, приходится сталкиваться с принятым обычаем и подвергаться осуждению людей. Человеку, полагающему свою жизнь в самосовершенствовании, надо быть готовым к этому.
Лучше знать меньше, чем можно, чем знать больше, чем нужно. От многознайства люди
бывают довольны собой, самоуверенны и от этого глупее, чем они были бы, если бы ничего не знали.
Люди говорят: «Нельзя жить, если мы не знаем того, что нас ожидает. Надо готовиться к тому, что будет». Это неправда. Настоящая
хорошая жизнь
бывает именно тогда, когда не думаешь о том, что будет с моим телом, а только о том, что мне для своей души нужно сейчас. А для души нужно только одно: делать то, что соединяет мою душу со всеми людьми и с богом.
Часто люди с гордостью отказываются от невинных увеселений, говоря, что им некогда, потому что у них есть дело. А между тем, не говоря уже о том, что добродушная, веселая игра нужнее и важнее многих дел, то самое дело, ради которого занятые люди отказываются от удовольствия, часто
бывает такое, что
лучше бы его никогда не делать.
Неточные совпадения
Они называются разбитными малыми, слывут еще в детстве и в школе за
хороших товарищей и при всем том
бывают весьма больно поколачиваемы.
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек
хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть на свете немало, и
бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был
лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не
бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет
лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.
Месяца четыре все шло как нельзя
лучше. Григорий Александрович, я уж, кажется, говорил, страстно любил охоту:
бывало, так его в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю, он стал снова задумываться, ходит по комнате, загнув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще… «Нехорошо, — подумал я, — верно, между ними черная кошка проскочила!»
Нет, пусть он
лучше придет расстроенный неприятным письмом, что в деревне беспорядок, что надо ему
побывать самому.