Главное в учении Христа это то, что он всех людей признавал братьями. Он видел в человеке брата и потому любил всякого, кто бы он ни был и какой бы он ни был. Он смотрел не на внешнее, а на внутреннее. Он не смотрел на тело, а сквозь наряды богатого и лохмотья нищего видел бессмертную душу. В самом развращенном человеке он видел то, что могло этого самого падшего человека превратить в самого великого и святого человека, такого же великого и святого, каким был он сам.
Бог есть. Нам не нужно этого доказывать. Доказывать бога — кощунство; отрицать его — безумие. Бог живет в нашей совести, в сознании всего человечества, в окружающей нас вселенной. Отрицать бога под сводом звездного неба, у гроба дорогих людей или при радостной смерти казнимого мученика может только или очень жалкий, или очень развращенный человек.
Страх перед наказанием никогда не удержал ни одного убийцу. Тот, кто идет убивать своего соседа из мести или нужды, не рассуждает много о последствиях. Убийца всегда уверен, что избегнет преследования. Если бы когда-нибудь было объявлено, что никакого наказания не будут налагать на убийц, число убийств не увеличилось бы ни на один случай. Весьма вероятно, напротив, что оно уменьшилось бы, потому что не было бы преступников, развращенных в тюрьмах.
И еще больше удивляешься и огорчаешься, когда подумаешь, что всё это не нужно, что это всё зло, которое так благодушно делают сами себе люди, происходит только от их глупости, только оттого, что они позволяют нескольким ловким и развращенным людям властвовать над собой.
– Отсюда происходит, что при всех пороках и страстях человеческих, при всей примечаемой иногда дерзости развращённых умов и сердец, нигде не видим мы вопияния против сроднаго каждому чувствования любви к отечеству.
Конечно, это было задумано как игра и, может быть, для в достаточной мере развращённых людей, ощущающих остроту и реализм этих изображений.
– Отсюда происходит, что при всех пороках и страстях человеческих, при всей примечаемой иногда дерзости развращённых умов и сердец, нигде не видим мы вопияния против сроднаго каждому чувствования любви к отечеству.
– Я в это не верю! – воскликнул д’Альвимар. – В наш развращённый век женщины предпочитают покровительствовать своим любовникам, а не мужьям.