Неточные совпадения
Поликей, как человек незначительный и замаранный, да еще
из другой деревни,
не имел протекции ни через ключницу, ни через буфетчика, ни через приказчика или горничную, и угол у него был самый плохой, даром
что он был сам-сём с женой и детьми.
Дело было в том,
что Дутлова брат был лет тридцать тому назад отдан в солдаты, и потому он
не хотел быть на очереди с тройниками, а хотел, чтобы службу его брата зачли и его бы сравняли с двойниками в общий жеребий, и
из них бы уж взяли третьего рекрута.
Тройниковых было еще четверо, кроме Дутлова; но один был староста, и его госпожа уволила;
из другой семьи поставлен был рекрут в прошлый набор;
из остальных двух были назначены двое, и один
из них даже и
не пришел на сходку, только баба его грустно стояла позади всех, смутно ожидая,
что как-нибудь колесо перевернется на ее счастье; другой же
из двух назначенных, рыжий Роман, в оборванном армяке, хотя и
не бедный, стоял прислонившись у крыльца и, наклонив голову, всё время молчал, только изредка внимательно вглядывался в того, кто заговаривал погромче, и опять опускал голову.
Хотя Никита и отказал в шапке, и надо было привести в порядок свою, то есть засунуть выбивавшиеся и висевшие
из ней хлопки и зашить коновальною иглой дыру, хоть сапоги со стельками
из потника и
не влезали сначала на ноги, хоть Анютка и промерзла и выпустила было Барабана, и Машка в шубе пошла на ее место, а потом Машка должна была снять шубу, и сама Акулина пошла держать Барабана, — кончилось тем,
что Ильич надел-таки на себя почти всё одеяние своего семейства, оставив только кацавейку и тухли, и, убравшись, сел в телегу, запахнулся, поправил сено, еще раз запахнулся, разобрал вожжи, еще плотнее запахнулся, как это делают очень степенные люди, и тронул.
Несмотря на то,
что день был прекрасный, народ
не выходил гулять; девки
не собирались песни петь, ребята фабричные, пришедшие
из города,
не играли ни в гармонию, ни в балалайки, и с девушками
не играли.
— И барыню даже встревожили, — сказала Дуняша, выходя
из двери: —
что лезешь на девичье крыльцо
не спросимши? Настоящий мужик!
В это время Аксютка фыркнула таким неприлично-громким смехом,
что опять должна была спрятать голову в подушки постели,
из которых она целый час, несмотря на угрозы Дуняши и ее тетки,
не могла вынуть ее без того, чтобы
не прыснуть, как будто разрывалось чтò в ее розовой груди и красных щеках. Ей так смешно казалось,
что все перепугались, — и она опять прятала голову, и будто в конвульсиях елозила башмаком и подпрыгивала всем телом.
Дуняша, прежде
чем доложить, прочла адрес и расспросила Дутлова, где и как он нашел эти деньги, которые Ильич должен был привезть
из города. Разузнав всё подробно и вытолкнув в сени бегунью, которая
не переставала фыркать, Дуняша пошла к барыне, но, к удивлению Дутлова, барыня всё-таки
не приняла его и ничего толком
не сказала Дуняше.
Когда Дутлов вернулся домой, молодайка уже уехала с Игнатом, и чалая брюхастая кобыла, совсем запряженная, стояла под воротами. Он выломил хворостину
из забора; запахнувшись, уселся в ящик и погнал лошадь. Дутлов гнал кобылу так шибко,
что у ней сразу пропало всё брюхо, и Дутлов уже
не глядел на нее, чтобы
не разжалобиться. Его мучила мысль,
что он опоздает как-нибудь к ставке,
что Илюха пойдет в солдаты, и чортовы деньги останутся у него на руках.
— Уж вы, пожалуйста, Авдотья Марковна, не открывайте, о чем мы говорили. Больше тридцати лет здесь живу, привык… а ежели восстановлю их против себя, мое положение будет самое горькое. Из любви к вам говорил я, из сожаленья, а
не из чего другого. Богом прошу, не говорите ничего… А Денисова бойтесь… Пуще всего бойтесь… Это такой враг, каких немного бывает. Смотрите же, не погубите меня, старика, со всей семьей моей…
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским
не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни леты, // Во время ваше и мое), //
Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков //
Из лож и кресельных рядов.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего //
Не вышло
из пера его, // И
не попал он в цех задорный // Людей, о коих
не сужу, // Затем,
что к ним принадлежу.
Опершись на плотину, Ленский // Давно нетерпеливо ждал; // Меж тем, механик деревенский, // Зарецкий жернов осуждал. // Идет Онегин с извиненьем. // «Но где же, — молвил с изумленьем // Зарецкий, — где ваш секундант?» // В дуэлях классик и педант, // Любил методу он
из чувства, // И человека растянуть // Он позволял —
не как-нибудь, // Но в строгих правилах искусства, // По всем преданьям старины // (
Что похвалить мы в нем должны).
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь
из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
— Ах, батюшка! ах, благодетель мой! — вскрикнул Плюшкин,
не замечая от радости,
что у него
из носа выглянул весьма некартинно табак, на образец густого кофия, и полы халата, раскрывшись, показали платье,
не весьма приличное для рассматриванья.