Неточные совпадения
В чем бы ни состояло истинное благо человека, для него неизбежно отречение его
от блага животной личности. Отречение
от блага животной личности есть закон жизни человеческой. Если он не совершается свободно, выражаясь в подчинении разумному сознанию, то он совершается в каждом человеке насильно при плотской смерти его животного, когда он
от тяжести страданий желает одного:
избавиться от мучительного сознания погибающей личности и перейти в
другой вид существования.
Знаю только, что то, чтó ты называешь своими наслаждениями, только тогда будет благом для тебя, когда ты не сам будешь брать, а
другие будут давать их тебе, и только тогда твои наслаждения будут делаться излишеством и страданиями, какими они делаются теперь, когда ты сам для себя будешь ухватывать их. Только тогда ты
избавишься и
от действительных страданий, когда
другие будут тебя избавлять
от них, а не ты сам, — как теперь, когда из страха воображаемых страданий ты лишаешь себя самой жизни.
Знаю, что жизнь личности, жизнь такая, при которой необходимо, чтобы все любили меня одного и я любил бы только себя, и при которой я мог бы получить как можно больше наслаждений и
избавиться от страданий и смерти, есть величайшее и не перестающее страдание. Чем больше я буду любить себя и бороться с
другими, тем больше будут ненавидеть меня и тем злее бороться со мной; чем больше я буду ограждаться
от страданий, тем они будут мучительнее; чем больше я буду ограждаться
от смерти, тем она будет страшнее.
Неточные совпадения
В саду они наткнулись на мужика, чистившего дорожку. И уже не думая о том, что мужик видит ее заплаканное, а его взволнованное лицо, не думая о том, что они имеют вид людей, убегающих
от какого-то несчастья, они быстрыми шагами шли вперед, чувствуя, что им надо высказаться и разубедить
друг друга, побыть одним вместе и
избавиться этим
от того мучения, которое оба испытывали.
Не все, однако,
избавились и
от гибели: один матрос поплатился жизнью, а двое искалечены. Две неприкрепленные пушки, при наклонении фрегата, упали и убили одного матроса, а двум
другим, и, между прочим, боцману Терентьеву, раздробили ноги.
Эти разговоры с дочерью оставляли в душе Василия Назарыча легкую тень неудовольствия, но он старался ее заглушить в себе то шуткой, то усиленными занятиями. Сама Надежда Васильевна очень мало думала о Привалове, потому что ее голова была занята
другим. Ей хотелось поскорее уехать в Шатровские заводы, к брату. Там она чувствовала себя как-то необыкновенно легко. Надежде Васильевне особенно хотелось уехать именно теперь, чтобы
избавиться от своего неловкого положения невесты.
Жюли стала объяснять выгоды: вы
избавитесь от преследований матери, вам грозит опасность быть проданной, он не зол, а только недалек, недалекий и незлой муж лучше всякого
другого для умной женщины с характером, вы будете госпожею в доме.
А этот главный предмет, занимавший так мало места в их не слишком частых длинных разговорах, и даже в коротких разговорах занимавший тоже лишь незаметное место, этот предмет был не их чувство
друг к
другу, — нет, о чувстве они не говорили ни слова после первых неопределенных слов в первом их разговоре на праздничном вечере: им некогда было об этом толковать; в две — три минуты, которые выбирались на обмен мыслями без боязни подслушивания, едва успевали они переговорить о
другом предмете, который не оставлял им ни времени, ни охоты для объяснений в чувствах, — это были хлопоты и раздумья о том, когда и как удастся Верочке
избавиться от ее страшного положения.