Если человек может отказывать требованиям самой малой любви настоящего во имя требования самой
большой любви будущего, то разве не ясно, что такой человек, если бы он всеми силами и желал этого, никогда не будет в состоянии взвесить, на сколько он может отказывать требованиям настоящего во имя будущего, и потому, не будучи в силах решить этого вопроса, всегда выберет то проявление любви, которое будет приятно для него, т. е. будет действовать не во имя любви, а во имя своей личности.
Если человек решает, что ему лучше воздержаться от требований настоящей, самой малой любви во имя другого, будущего проявления
большей любви, то он обманывает или себя, или других, и никого не любит кроме себя одного.
Смерть представляется только тому человеку, который, не признав свою жизнь в установлении разумного отношения к миру и проявлении его в большей и
большей любви, остался при том отношении, т. е. с тою степенью любви, к одному и нелюбви к другому, с которыми он вступил в существование.
Так что чем меньше любви, тем больше человек подвержен мучительности страданий, чем
больше любви, тем меньше мучительности страдания; жизнь же вполне разумная, вся деятельность которой проявляется только в любви, исключает возможность всякого страдания.
Неточные совпадения
Во имя какой
любви жертвовать другою
любовью, кого любить
больше и кому делать
больше добра, — жене или детям, жене и детям или друзьям?
Но как дичёк не есть яблоня и не дает плодов или дает плоды горькие вместо сладких, так и пристрастие не есть
любовь и не делает добра людям или производит еще
большее зло.
Любовь, не имеющая в основе своей отречения от личности и, вследствие его, благоволения ко всем людям, есть только жизнь животная и подвержена тем же и еще
большим бедствиям и еще
большему неразумию, чем жизнь без этой мнимой
любви.
Чувство пристрастия, называемое
любовью, не только не устраняет борьбы существ, не освобождает личность от погони за наслаждениями и не спасает от смерти, но только
больше еще затемняет жизнь, ожесточает борьбу, усиливает жадность к наслаждениям для себя и для другого и увеличивает ужас перед смертью за себя и за другого.
Людям мирского учения, направившим свой разум на устройство известных условий существования, кажется, что увеличение блага жизни происходит от лучшего внешнего устройства своего существования. Лучшее же внешнее устройство их существования зависит от
большего насилия над людьми, прямо противоположного
любви. Так что, чем лучше их устройство, тем меньше у них остается возможности
любви, возможности жизни.
Только вследствие этой
большей или меньшей степени
любви и складывается в человеке известный ряд таких, а не иных сознаний. Так что только свойство
больше или меньше любить одно и не любить другое — и есть то особенное и основное ячеловека, в котором собираются в одно все разбросанные, прерывающиеся сознания. Свойство же это, хотя и развивается и в нашей жизни, вносится нами уже готовое в эту жизнь из какого-то невидимого и непознаваемого нами прошедшего.
Но в себе мы понимаем жизнь не только как раз существующее отношение к миру, но и как установление нового отношения к миру через
большее и
большее подчинение животной личности разуму, и проявление
большей степени
любви.
Глядя на свое прошедшее в этой жизни, он видит, по памятному ему ряду своих сознаний, что отношение его к миру изменялось, подчинение закону разума увеличивалось, и увеличивалась не переставая сила и область
любви, давая ему всё
большее и
большее благо независимо, а иногда прямо обратно пропорционально умалению существования личности.
И воспоминание это тем живее, чем согласнее была жизнь моего друга и брата с законом разума, чем
больше она проявлялась в
любви.
— О, это важно, — с комической строгостью произнес он, — за это надо было лишить вас… одного блюда за обедом. — Он глядел на нее все с большей лаской, с
большей любовью.
Кстати сказать, несмотря на мою
большую любовь к Л. Толстому, я всегда относился отрицательно и враждебно к идее, положенной в основу «Анны Карениной».
— Да уж боюсь даже говорить дальше. Падает вам
большая любовь со стороны какой-то трефовой дамы. Вот только не могу догадаться, замужняя она или девушка, а знаю, что с темными волосами…
Текло время. Любовные раны зажили, огорчения рассеялись, самолюбие успокоилось, бывшие любовные восторги оказались наивной детской игрой, и вскоре Александровым овладела настоящая
большая любовь, память о которой осталась надолго, на всю его жизнь…
Неточные совпадения
Дело было так поведено умно, что он получал вдвое
больше доходов противу всех своих предшественников, а между тем заслужил
любовь всего города.
Русские барышни
большею частью питаются только платоническою
любовью, не примешивая к ней мысли о замужестве; а платоническая
любовь самая беспокойная.
Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь
любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит
больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Потом пустился я в
большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим — но их
любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто…
Сам я
больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство
любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?