Неточные совпадения
В старой драме Лир отказывается от власти, потому что, овдовев, он думает только о спасении души. Дочерей же он спрашивает об их
любви к нему для того, чтобы посредством придуманной им хитрости удержать на своем острове свою любимую меньшую дочь. Старшие две сосватаны, меньшая же не хочет выходить не любя ни за одного из ближних женихов, которых Лир предлагает ей, и он боится, чтобы она не вышла за какого-нибудь
короля вдали от него.
В то время как Корделия, не тужа о том, что лишена доли наследства, сидит, горюя о том, что лишилась
любви отца, намереваясь добыть пропитание своим трудом, приходит Галльский
король, желающий под видом странника высмотреть себе невесту из дочерей Лира.
Так же, как у Шекспира, в старой драме заступившийся за Корделию и за это изгнанный придворный Периллус-Кент приходит к нему, но не переряженный, а просто верный слуга, который не оставляет в нужде своего
короля и уверяет его в своей
любви.
Но Периллус-Кент уверяет
короля в своей
любви к нему, и Лир успокаивается и идет к Регане.
Неточные совпадения
«Это слова… как будто Корделии!» [Корделия — младшая дочь
короля Лира из трагедии Шекспира «
Король Лир» — олицетворение бескорыстной
любви, верности и высокого понимания долга.] — подумал Обломов, глядя на Ольгу страстно…
Ты одна полюбила меня, чудище противное и безобразное, за мои ласки и угождения, за мою душу добрую, за
любовь мою к тебе несказанную, и будешь ты за то женою
короля славного, королевою в царстве могучием».
Дожив до такого возраста, в котором
любовь уже начинает повиноваться разуму, и притом преследуя цели совсем не любовные и имея пред глазами столь жалкого соблазнителя, как Висленев, Глафира небрегла словами
любви и стала в известном смысле plus royaliste que le roi. [более роялист, чем сам
король (франи.).]
«Эта первобытная церковь была его собственным идеалом общественного устройства, основанного на равенстве, свободе и братстве. Христианство, по мнению Хельчицкого, до сих пор хранит в себе эти основания, нужно только, чтоб общество возвратилось к его чистому учению, и тогда оказался бы излишним всякий иной порядок, которому нужны
короли и папы: во всем достаточно одного закона
любви…
Когда она узнала об этом решении, то радости ее не было пределов. Две вещи она ненавидела: представительность и внутреннюю политику — и вот он, ее roi-soleil, [Король-солнце (фр.).] навсегда освобождает ее от них. Отныне она будет иметь возможность без помехи удовлетворять своим нетребовательным вкусам: своей набожности и
любви к домашнему очагу.