Едва миновав темные фигуры мельниц, из которых одна неуклюже махала своими большими крыльями, и выехав за станицу, я заметил, что дорога стала тяжелее и засыпанное, ветер сильнее стал дуть мне в левую сторону, заносить вбок хвосты и гривы лошадей и упрямо поднимать и относить снег, разрываемый полозьями и копытами.
Но вот домишко с вывеской виднеется один около дороги посреди снега, который чуть не до крыш и окон занес его. Около кабака стоит тройка серых лошадей, курчавых от пота, с отставленными ногами и понурыми головами. Около двери расчищено, и стоит лопата: но с крыши все метет еще и крутит снег гудящий ветер.
Уж он приближился: тогда Княжна с постели соскочила, Седого карла за колпак Рукою быстрой ухватила, Дрожащий занесла кулак И в страхе завизжала так, Что всех арапов оглушила.
Г-жа Простакова. На него, мой батюшка, находит такой, по-здешнему сказать, столбняк. Ино — гда, выпуча глаза, стоит битый час как вкопанный. Уж чего — то я с ним не делала; чего только он у меня не вытерпел! Ничем не проймешь. Ежели столбняк и попройдет, то занесет, мой батюшка, такую дичь, что у Бога просишь опять столбняка.
Но Тарасу Бульбе не пришлись по душе такие слова, и навесил он еще ниже на очи свои хмурые, исчерна-белые брови, подобные кустам, выросшим по высокому темени горы, которых верхушки вплоть занес иглистый северный иней.
Он почти уже занёс руку, чтобы постучать снова, как калитка отворилась, и взору путников предстал молодой бритоголовый юноша в широком монашеском одеянии.
Скорей всего от людей – зачем ещё, по какой надобности могла сюда занести нелёгкая?
Он почти уже занёс руку, чтобы постучать снова, как калитка отворилась, и взору путников предстал молодой бритоголовый юноша в широком монашеском одеянии.
– В ту минуту, когда я подошёл к нему, граф уже занёс ногу в стремя, чтобы сесть на коня, – продолжал кардинал.