— Пришлю, Лукаша, пришлю. Что ж, у Ямки всё и гуляли, стало? — сказала старуха. — То-то я ночью вставала к скотине, слушала, ровно твой голос песни играл.
Действительно, Лукашка быстрыми шагами, согнувшись, выбежал под окнами на двор и побежал к Ямке; только один Оленин и видел его. Выпив чапуры две чихиря, они выехали с Назаркой за станицу. Ночь была теплая, темная и тихая. Они ехали молча, только слышались шаги коней. Лукашка запел было песню про казака Мингаля, но, не допев первого стиха, затих и обратился к Назарке...
— О! — отозвался Назарка. — Я знал, что не пустит. Чтò мне Ямка сказывала: юнкирь к ним ходить стал. Дядя Ерошка хвастал, что он с юнкиря флинту за Марьянку взял.
Пёс и не думал покидать меня, а когда я выкопал небольшую ямку в песке под вечерний костёр, он полный решимости свернулся в ней калачиком, решив, что это его новое место.
На твёрдом грунте ложится, не устраивая логова, а в рыхлом выкапывает ямку глубиной около 8 см и ложится, опустив голову на вытянутые передние лапы и прижав уши.
Пёс и не думал покидать меня, а когда я выкопал небольшую ямку в песке под вечерний костёр, он полный решимости свернулся в ней калачиком, решив, что это его новое место.
На твёрдом грунте ложится, не устраивая логова, а в рыхлом выкапывает ямку глубиной около 8 см и ложится, опустив голову на вытянутые передние лапы и прижав уши.
Вместо этого вырыл ямку рядом, что-то сложил в неё, закопал и полил из фляжки.