— Ну тебя совсем! Ноги отдавишь, — сказала она и, опустив голову, посмотрела на свои стройные ноги, обтянутые голубыми чулками со стрелками, в красных новых чувяках, обшитых узеньким серебряным галуном.
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу; но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
С стороны-то люди галются, А попы служить мешаются, Пономарь звонить сбивается, Дьячок читать забывается, — Поглядев на меня, дьячок мимо пошел Да нарочно мне на ножку наступил, Больно нáбольно ее мне отдавил, Посулил он мне просфирок решето, Из сетечка семечка, Крупы черепиночку, — Мне всего того и хочется, Да гулять с дьячком не хочется.
— Ты отдавила ему лапку! Ты нарочно это сделала, нарочно! — заливаясь слезами визжала Валя. Ты нарочно ее, мою собаку, чтобы мне больно сделать, на зло, противная, гадкая, старая дева!
Порой он становится неловким и неуклюжим – идеальных людей не бывает – например, может нечаянно разбить твою любимую вазу или совершенно случайно отдавить хвост любимой кошке.
У опекуна сделался такой вид, словно ему очень больно отдавили ногу высоким каблуком.
Порой он становится неловким и неуклюжим – идеальных людей не бывает – например, может нечаянно разбить твою любимую вазу или совершенно случайно отдавить хвост любимой кошке.
– Значит, это твоих рук дело, – прошипел голос, пытаясь отдавить мне ногу. – Я так и понял. Ты по мне всё детство сохла. Я тебе ещё лося припомню!