Лукашка обратился к Устеньке, а Марьяна села рядом с казачкой, державшею на руках ребенка. Ребенок потянулся к девке и пухленькою ручонкой ухватился за нитку монистов, висевших на ее синем бешмете. Марьяна нагнулась к нему и искоса поглядела на Лукашку. Лукашка в это время доставал из-под черкески, из кармана черного бешмета, узелок с закусками и семечками.
Снова замешательство выразилось на лице девки. Прекрасные глаза подернулись как туманом. Она спустила платок ниже губ и, вдруг припав головой к белому личику ребенка, державшего ее за монисто, начала жадно целовать его. Ребенок упирался ручонками в высокую грудь девки и кричал, открывая беззубый ротик.
Гляжу, сидит он среди комнаты на полу, поводит глазами, как пьяный, слезы по щекам текут и руки трясутся; вынимает он из узла баранки, монисты, пряники и всякие гостинцы и расшвыривает по полу.
Женщины в многослойных цветастых юбках плясали в середине огненного круга под гитары и бубны, и сверкали в ночи золотые мониста на высоких грудях и белоснежные улыбки на смуглых лицах.
Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пёстрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит её и унесёт далеко-далеко, откуда нет возврата.
Женщины в многослойных цветастых юбках плясали в середине огненного круга под гитары и бубны, и сверкали в ночи золотые мониста на высоких грудях и белоснежные улыбки на смуглых лицах.
Полные розовые губы,ровный не по возрасту ряд жемчужных молочных зубов и тяжёлые непокорные чёрные косы с вплетёнными серебряными монисто.
Ей показалось, что сейчас этот вихрь, где мелькали пёстрые юбки, голые смуглые руки, звенели мониста, развевались платки, что сейчас этот вихрь подхватит её и унесёт далеко-далеко, откуда нет возврата.