Неточные совпадения
Внешние формы изменялись, но сущность государственного устройства: власть немногих над многими, развращенность, ложь и страх перед угнетаемыми властвующих классов, задавленность, порабощение, одурение и озлобленность народных масс если и изменялись по форме,
то по существу не только не уменьшались, но заметно увеличивались и увеличиваются.
И противоречие это, становясь всё более и более очевидным, сделало наконец
то, что люди перестали верить в церковную веру, а в большинстве своем продолжали, по преданию, ради приличия, отчасти и страха перед властью, держаться
внешних форм церковной веры, одинаково, как католической, православной, так и протестантской, не признавая уже ее внутреннего религиозного значения.
Так что в наше время в нашем христианском мире одни люди, огромное большинство людей, живут,
внешним образом исполняя еще церковные обряды по привычке, для приличия, удобства, из страха перед властями или даже корыстных целей, но не верят и не могут верить в учение этой церкви, уже ясно видя ее внутреннее противоречие; другая же, всё увеличивающаяся часть населения уже не только не признает существующей религии, но признает, под влиянием
того учения, которое называется «наукой», всякую религию остатком суеверия и не руководится в жизни ничем иным, кроме своих личных побуждений.
Те, которые воспользовались и надеялись еще долго и всегда пользоваться заблуждениями прошедшего, соединяются с целью помешать всякому изменению. Вследствие этого — эти вооружения, эти угрозы, эти гонения; но если вы вглядитесь внимательнее, вы увидите, что всё это только
внешнее. Всё это колоссально, но пусто.
И такие люди и были и есть — христиане, потому что в
том, чтобы вместо цели
внешней, для достижения которой нужно согласие всех, ставить себе цель внутреннюю, для достижения которой не нужно ничьего согласия, и состоит сущность христианства в его истинном значении.
И стоит только человеку поставить себе вместо ложной
внешней общественной цели эту одну истинную, несомненную и достижимую внутреннюю цель жизни, чтобы мгновенно распались все
те цепи, которыми он, казалось, был так неразрывно скован, и он почувствовал бы себя совершенно свободным…
Исповедание христианства в его истинном значении, включающем непротивление злу насилием, освобождает людей от всякой
внешней власти. Но оно не только освобождает их от
внешней власти, оно вместе с
тем дает им возможность достижения
того улучшения жизни, которого они тщетно ищут через изменение
внешних форм жизни.
Людям кажется, что положение их улучшается вследствие изменения
внешних форм жизни, а между
тем изменение
внешних форм есть всегда только последствие изменения сознания, и только в
той мере улучшается жизнь, в которой это изменение основано на изменении сознания.
Людям кажется, что если изменение сознания влияет на изменение форм жизни,
то должно быть и обратное, и, так как направлять деятельность на
внешние изменения и приятнее (последствия деятельности виднее) и легче,
то они всегда предпочитают направлять свои силы не на изменение сознания, а на изменение форм, и потому большей частью заняты не сущностью дела, а только подобием его.
Внешняя суетливая, бесполезная деятельность, состоящая в установлении и применении
внешних форм жизни, скрывает от людей
ту существенную внутреннюю деятельность изменения сознания, которая одна может улучшить их жизнь.
Часто как самое убедительное доказательство неистинности, а главное, неисполнимости учения Христа приводится
то, что учение это, известное людям 1900 лет, не было принято во всем его значении, а принято только
внешним образом. «Если столько уже лет оно известно и все-таки не стало руководством жизни людей, если столько мучеников и исповедников христианства бесцельно погибло, не изменив существующего строя,
то это очевидно показывает, что учение это не истинно и неисполнимо», говорят люди.
То, что христианское учение не было принято во всем его значении тогда же, когда оно появилось, а было только принято во
внешнем, извращенном виде, было и неизбежно и необходимо.
Спасет, избавит вас от претерпеваемого вами зла и даст вам истинное благо, к которому вы так неумело стремитесь, не желание своей выгоды, не зависть, не следование партийной программе, не ненависть, не негодование, не желание славы, даже не чувство справедливости, и главное, не забота об устройстве жизни других людей, а только деятельность для своей души, как ни странно это вам покажется, не имеющая никакой
внешней цели, никаких соображений о
том, что из нее может выйти.
Только пойми, кто ты, и как, с одной стороны, ничтожно
то, что ты ошибочно называешь собою, признавая себя в своем теле, как необъятно велико
то, что ты сознаешь истинно собою, — твое духовное существо, — только пойми это и начни каждый час своей жизни жить не для
внешних целей, а для исполнения
того истинного назначения твоей жизни, которое открыто тебе и мудростью всего мира, и учением Христа, и твоим собственным сознанием, начни жить, полагая цель и благо твоей жизни в
том, чтобы с каждым днем всё больше и больше освобождать дух свой от обманов плоти, всё больше и больше совершенствоваться в любви, что в сущности одно и
то же; только начни делать это — и с первого часа, дня ты почувствуешь, какое новое и радостное чувство сознания полной свободы и блага всё больше и больше будет вливаться в твою душу и — что больше всего поразит тебя — как
те самые
внешние условия, которыми ты так был озабочен и которые всё-таки так далеки были от твоих желаний, — как эти условия сами собой (оставляя тебя в твоем
внешнем положении или выводя из него) перестанут быть препятствиями и будут только всё большими и большими радостями твоей жизни.
Неточные совпадения
— Не соглашусь с вами, — с видимым наслаждением возразил Петр Петрович, — конечно, есть увлечения, неправильности, но надо быть и снисходительным, увлечения свидетельствуют о горячности к делу и о
той неправильной
внешней обстановке, в которой находится дело.
Старики понимали выгоду просвещения, но только
внешнюю его выгоду. Они видели, что уж все начали выходить в люди,
то есть приобретать чины, кресты и деньги не иначе, как только путем ученья; что старым подьячим, заторелым на службе дельцам, состаревшимся в давнишних привычках, кавычках и крючках, приходилось плохо.
Не играя вопросом о любви и браке, не путая в него никаких других расчетов, денег, связей, мест, Штольц, однако ж, задумывался о
том, как примирится его
внешняя, до сих пор неутомимая деятельность с внутреннею, семейною жизнью, как из туриста, негоцианта он превратится в семейного домоседа?
Вещают вам, и предки наши
тех же были мыслей, что царский престол, коего сила во мнении граждан коренится, отличествовати долженствует
внешним блеском, дабы мнение о его величестве было всегда всецело и ненарушимо.
Внешние отношения Алексея Александровича с женою были такие же, как и прежде. Единственная разница состояла в
том, что он еще более был занят, чем прежде. Как и в прежние года, он с открытием весны поехал на воды за границу поправлять свое расстраиваемое ежегодно усиленным зимним трудом здоровье и, как обыкновенно, вернулся в июле и тотчас же с увеличенною энергией взялся за свою обычную работу. Как и обыкновенно, жена его переехала на дачу, а он остался в Петербурге.