«Что за вздор?.. Что такое?.. Не может быть», хмурясь и отряхиваясь, как от мухи, говорил себе Евгений, недовольный тем, что он заметил ее. Он был недоволен тем, что заметил ее, а вместе с тем не мог оторвать от ее покачивающегося ловкой, сильной походкой босых ног тела, от ее рук, плеч, красивых складок рубахи и красной паневы, высоко подоткнутой над ее белыми икрами.
У него было одно неотвеченное письмо и бумага, которую надо было составить. Он сел за письменный стол и взялся за работу. Окончив ее и совсем забыв то, что его встревожило, он вышел, чтобы пройти на конюшню. И опять, как на беду, по несчастной ли случайности или нарочно, только он вышел на крыльцо, из-за угла вышла красная панева и красный платок и, махая руками и перекачиваясь, прошла мимо его. Мало того, что прошла, она пробежала, миновав его, как бы играючи, и догнала товарку.
Он надел сапоги, кожан и пошел к заводу; но не прошел он 20 шагов, как навстречу ему попалась она в высоко над белыми икрами подоткнутой паневе. Она шла, придерживая руками шаль, которой были закутаны ее голова и плечи.
Всегда она босиком, и даже не в ситцевой юбке «по-нонишнему», а в матерниной домотканной панёве, точно явилась с того света; и эту-то огневую бабу непрестанно «ополоумливал», так сказать, её долговязый, холодный муж, замёрзший внутренно для всякой надежды жить по-крестьянски.
ПАНЁВА и поня́ва (или понёва), ы, ж.
1. Род домотканной шерстяной клетчатой или полосатой юбки, поверх к-рой посреди вшивается или надевается кусок материи, т. н. занавеска (обл.). Стоит старуха хозяйка в новой клетчатой паневе. Тургенев.
2. Домотканная клетчатая материя (спец.). (Толковый словарь Ушакова)
ПАНЁВА и поня́ва (или понёва), ы, ж.
1. Род домотканной шерстяной клетчатой или полосатой юбки, поверх к-рой посреди вшивается или надевается кусок материи, т. н. занавеска (обл.). Стоит старуха хозяйка в новой клетчатой паневе. Тургенев.
2. Домотканная клетчатая материя (спец.).
Всегда она босиком, и даже не в ситцевой юбке «по-нонишнему», а в матерниной домотканной панёве, точно явилась с того света; и эту-то огневую бабу непрестанно «ополоумливал», так сказать, её долговязый, холодный муж, замёрзший внутренно для всякой надежды жить по-крестьянски.
А на жалованье я тебе куплю панёву, и платок, и полушубок… мы зимой будем жить в господской избе… нанимают же кухарку, ты будешь варить щи нам…
Горе сразило баб. Лица у баб красны и опухли от слёз. Когда слёзы застилают глаза, бабы поднимают подолы панёв и действуют ими как носовыми платками.