Неточные совпадения
Володя заметно важничал: должно быть, он гордился
тем,
что приехал на охотничьей лошади, и притворялся,
что очень устал. Может быть, и
то,
что у него уже было слишком много здравого смысла и слишком мало
силы воображения, чтобы вполне наслаждаться игрою
в Робинзона. Игра эта состояла
в представлении сцен из «Robinson Suisse», [«Швейцарского Робинзона» (фр.).] которого мы читали незадолго пред этим.
Долго еще находился Гриша
в этом положении религиозного восторга и импровизировал молитвы.
То твердил он несколько раз сряду: «Господи помилуй», но каждый раз с новой
силой и выражением;
то говорил он: «Прости мя, господи, научи мя,
что творить… научи мя,
что творити, господи!» — с таким выражением, как будто ожидал сейчас же ответа на свои слова;
то слышны были одни жалобные рыдания… Он приподнялся на колени, сложил руки на груди и замолк.
Рассуждая об этом впоследствии, я понял,
что, несмотря на
то,
что у нее делалось
в душе, у нее доставало довольно присутствия духа, чтобы заниматься своим делом, а
сила привычки тянула ее к обыкновенным занятиям.
Неточные совпадения
Он так привык теряться
в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно:
силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь
то туфлю,
то журнал.
Странное дело! оттого ли,
что честолюбие уже так сильно было
в них возбуждено; оттого ли,
что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, —
то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую
силу души.
Известно,
что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила
в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз,
чем вверх, шеей не ворочал вовсе и
в силу такого неповорота редко глядел на
того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом
в горчицу, и спорили о
тех предметах,
в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не
в силах войти ни во
что.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить
тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам
силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте,
что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы
в уверенности,
что служите
тому, кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из людей не
в силах <был бы> охладить.