В гостиной кипел самовар на круглом столе. Перед ним сидела Наталья Николаевна. Соня морщилась и улыбалась под рукой матери, щекотавшей ее, когда отец и сын с сморщенными оконечностями пальцев и лоснящимися щеками и лбами (у отца особенно блестела лысина), с распушившимися белыми и черными волосами и сияющими лицами вошли в комнату.
Она встала, прошлась по зале и хотела идти в кабинет, как дверь отворилась, и сморщенное, седенькое лицо Бешевой, выражавшее радостный ужас, выставилось в двери.
Коричневое сморщенное лицо колдуньи собралось в недовольную гримасу. Она, по-видимому, колебалась и нерешительно глядела на мой кулак, где были зажаты деньги. Но жадность взяла верх.
Хозяйка обернулась. Её маленькое сморщенное личико с плотно поджатыми губами мало что выражало, и лишь во взгляде промелькнула твёрдость, близкая к суровости.
Я только глянул на измученное, но расслабленное лицо жены, вгляделся в красное сморщенное лицо дочери у неё на груди и меня тут же выгнали из комнаты.
Хозяйка обернулась. Её маленькое сморщенное личико с плотно поджатыми губами мало что выражало, и лишь во взгляде промелькнула твёрдость, близкая к суровости.
Его придавило обломками толстой мачты, и он тщетно пытался дотянуться сморщенной рукой до лежавшей неподалёку книги.