В мае месяце 1848 года С. гусарский полк проходил походом К. губернию, и тот самый эскадрон, которым командовал
молодой граф Турбин, должен был ночевать в Морозовке, деревне Анны Федоровны.
Неточные совпадения
— Право,
граф, погостите, — подхватил другой из собеседников, красивый
молодой человек: — куда вам торопиться! А ведь это в три года раз бывает — выборы. Посмотрели бы хоть на наших барышень,
граф!
Приезд
графа на бал был ожидаем: красивый
молодой человек, видевший его в гостинице, уже повестил о том предводителя.
Потом Завальшевский подвел его знакомить к своей сестре —
молодой, полненькой вдовушке, с самого приезда
графа впившейся в него своими большими черными глазами.
Вдовушка с удовольствием замечала впечатление, которое она производила; но что-то ее начинало тревожить и пугать в обращении
графа, несмотря на то, что
молодой гусар был вместе с заискивающею любезностью почтителен, по теперешним понятиям, до приторности.
Когда после кадрили к вдовушке подошел ее давнишний восемнадцатилетний обожатель, неслужащий сын самого богатого помещика, золотушный
молодой человек, тот самый, у которого вырвал стул Турбин, она приняла его чрезвычайно холодно, и в ней не было заметно и десятой доли того смущения, которое она испытывала с
графом.
И человека три дворян, с самого начала бала пившие в кабинете, с красными лицами, надели кто черные, кто шелковые вязаные перчатки и вместе с
графом уже собрались итти в залу, когда их задержал золотушный
молодой человек, весь бледный и едва удерживая слезы, подошедший к Турбину.
Исправник сел по-турецки, хлопнул себя кулаком по груди и закричал: «виват!», а потом, ухватив
графа за ногу, стал рассказывать, что у него было две тысячи рублей, а теперь всего пятьсот осталось, и что он может сделать всё, что захочет, ежели только
граф позволит. Старый отец семейства проснулся и хотел уехать; но его не пустили. Красивый
молодой человек упрашивал цыганку протанцовать с ним вальс. Кавалерист, желая похвастаться своей дружбой с
графом, встал из своего угла и обнял Турбина.
Солнышко поднялось выше крыш, народ сновал по улицам, купцы давно отворили лавки, дворяне и чиновники ездили по улицам, барыни ходили по гостиному двору, когда ватага цыган, исправник, кавалерист, красивый
молодой человек, Ильин и
граф, в синей медвежьей шубе, вышли на крыльцо гостиницы.
Один был командир,
граф Турбин, другой — очень
молодой человек, недавно произведенный из юнкеров, Полозов.
Давно уж в один день не испытывала старушка столько сильных впечатлений, так что и молиться она не могла спокойно: всё грустно-живое воспоминание о покойном
графе и о
молодом франтике, который так безбожно обыграл ее, не выходило у нее из головы.
Оказалось, однако, что в то время, как
молодой граф воспринимал преимущественно удары трехвостной «дисциплины» святых отцов, его лакей перехватил всю мудрость, которая назначалась для головы барчука.
Когда через несколько лет
молодой граф, отличавшийся безумною храбростью в сражениях с горцами, был прощен и вернулся на родину, то шляхтич пригласил соседей, при них сдал, как простой управляющий, самый точный отчет по имениям и огромные суммы, накопленные за время управления.
Действие оканчивается тем, что
молодой граф получил аттестат об отличном окончании курса наук (по выбору родителей) и, держа оный в руках, восклицает: «Вот и желанный аттестат получен! но спросите меня по совести, что я знаю, и я должен буду ответить: я знаю, что я ничего не знаю!»
Неточные совпадения
Он прочел и о том, что
граф Бейст, как слышно, проехал в Висбаден, и о том, что нет более седых волос, и о продаже легкой кареты, и предложение
молодой особы; но эти сведения не доставляли ему, как прежде, тихого, иронического удовольствия.
— Это не нам судить, — сказала госпожа Шталь, заметив оттенок выражения на лице князя. — Так вы пришлете мне эту книгу, любезный
граф? Очень благодарю вас, — обратилась она к
молодому Шведу.
Убеждения
графа Ивана Михайловича с
молодых лет состояли в том, что как птице свойственно питаться червяками, быть одетой перьями и пухом и летать по воздуху, так и ему свойственно питаться дорогими кушаньями, приготовленными дорогими поварами, быть одетым в самую покойную и дорогую одежду, ездить на самых покойных и быстрых лошадях, и что поэтому это всё должно быть для него готово.
—
Граф Милари, ma chère amie, — сказал он, — grand musicien et le plus aimable garçon du monde. [моя милая… превосходный музыкант и любезнейший
молодой человек (фр.).] Две недели здесь: ты видела его на бале у княгини? Извини, душа моя, я был у
графа: он не пустил в театр.
Помирились на том, что пан Тыбурций был некогда дворовым мальчишкой какого-то
графа, который послал его вместе со своим сыном в школу отцов-иезуитов, собственно на предмет чистки сапогов
молодого панича.